Доверься мне - Мона Кастен

– Слышишь? Мы со всем разберемся. Уверен, все не так плохо, как ты сейчас думаешь, – продолжал он.

Я почти засмеялась. Почти.

– Хуже, пап. Поверь, – просипела я.

Он развернулся ко мне, я заметила это боковым зрением.

– Мне пора волноваться? – спросил отец настороженным голосом.

Собравшись с духом, я тоже села вполоборота, чтобы посмотреть на него.

– Нет. Это… кое-что личное. Я очень ранила одного человека и теперь должна жить с последствиями.

То есть с тем, что Спенсер больше никогда не захочет меня видеть. Что я одним махом лишилась всех друзей. Элли вместе с Кейденом – к ней это тоже относится. Я же была лишь приложением к ней и знала остальных всего девять месяцев.

– Тогда извинись, Доуни. Если Эдвардс натворил что-то, то он в этом признается, а не забивается в норку, – неожиданно сказал папа.

Я одеревенела.

– Я уже извинилась, и это не помогло.

Он хмыкнул и отставил бутылку на журнальный столик:

– Не так я тебя воспитывал.

Кусок пиццы упал мне на колени.

– Что, прости?

Его взгляд стал жестче:

– После того как ты порвала с Натаниэлем, я за тебя беспокоился, Воробушек. Хотя ты пыталась заставить меня поверить, что всё в порядке, мне бросилось в глаза, что что-то не так. Я думал, дело в том, что в расставаниях в принципе нет ничего хорошего, и не сомневался, что тебе не потребуется много времени, чтобы вновь начать искренне смеяться.

В горле образовался комок, я моргала как сумасшедшая. Прощай, Робо-Доун.

– Понадобились месяцы и переезд в другой город, в новую жизнь, чтобы ты опять стала такой же счастливой, как прежде. Чтобы ты снова смогла смеяться. А теперь ты приходишь ко мне с опухшими глазами и пустыми отговорками, хотя мы решили, что отныне будем честны друг с другом.

– Пап…

– Я еще не закончил, – мягко, но уверенно произнес он. Отец провел рукой по гладко выбритому черепу, нахмурив брови. – То, что с тобой произошло, – настоящий кошмар, и это выбило тебя из колеи, но нельзя в каждой сложной ситуации, в которую ты попадаешь, сразу выбрасывать белый флаг. Жизнь так не работает. И никогда не будет.

Рот у меня захлопнулся.

– Как по-твоему, чем бы все закончилось, если бы я просто сдался, когда твоя мама от меня ушла? – настойчиво спросил он. – Это было адски трудно. Разумеется, от решения, которое приняла твоя мама, многое пострадало, но оно нас сблизило. Оно привело нас сюда. – Он взял меня за руку и бережно сжал. – Что я хочу сказать, Воробушек… Ты не можешь вот так сдаться. Тебе двадцать лет. Двадцать. Ты имеешь право совершать ошибки, даже должна это делать. Для того и нужен этот возраст. Но нельзя просто остановиться на середине пути и перестать шагать вперед. Потому что я тебе гарантирую: если теперь ты будешь делать так всегда, то никогда не заживешь по-настоящему. Или начнешь только тогда, когда будет уже поздно.

Я впитывала его слова, все до единого, как губка. Во мне что-то щелкнуло. И я поняла. До меня постепенно доходило, как бездарно я тратила свое время.

Мой переезд в Вудсхилл изначально был побегом… но жизнь, которую я там построила, стала чем-то гораздо бо́льшим. Даже бо́льшим, чем то, о чем я когда-то мечтала. У меня классный университет, который сперва иногда меня расстраивал, но в то же время абсолютно устраивал. У меня лучшая подработка, какую только можно себе представить, и тем не менее весь прошлый год я провела, прячась за ноутбуком и никому не рассказывая об этом чудесном даре… потому что стыдилась. Разве это не сумасшествие? Я стыдилась того, что больше всего делало меня счастливой. Лишь из-за страха, что люди меня за это осудят. Хотя все друзья порадовались за меня, когда обо всем узнали. И не только – они даже гордились мною.

У меня замечательные, честные, верные друзья и… и Спенсер.

Спенсер, который всегда верил в меня и полностью мне открылся. Спенсер, который смело начинал каждый день заново и, несмотря на груз на своих плечах, был самым жизнерадостным человеком, которого я когда-либо встречала.

– Ох, вот дерьмо, – пробормотала я и откинулась головой на спинку дивана. И пицца, и «Блэкхокс» оказались забыты. – Какая же я идиотка.

Папа заворчал. Прозвучало похоже на согласие.

– Ты все исправишь, Доуни.

Он говорил так уверенно. Как будто ни капли не сомневался, что я справлюсь.

А я горячо надеялась, что он снова будет прав.