Крылья в багаже. Книга вторая - Марина Васильевна Ледовская

— Время движется к полуночи, — Марья Ивановна тяжело поднялась с высокого стула, — да и условия нам подходят.

— Условия? — переспросила Надя.

Марья Ивановна взяла чашку, посмотрела в нее, затем двинулась к мойке, неторопливо ополоснула и поставила в сушку. Намеренно тянула время, сама еще до конца не просчитала, чем все может обернуться. Но одно знала точно: над Надей уже занесен Меч, и будет лучше, если она не станет ждать, когда его опустят, а сама пойдет навстречу Судьбе, которую можно попытаться изменить.

— Ты готова полностью довериться мне? Сделать все, что я скажу? У тебя хватит мужества противостоять тому, во что трудно поверить, а ты с этим столкнешься.

Надя побледнела.

— Кажется, у меня нет выбора?

— Выбор есть всегда, но каков будет результат, нам неизвестно. Гарантий человек не может давать. Это не в нашей власти.

Мистика мистикой, но есть еще и другое: Надя вдруг вспомнила об аварии — попытка наверняка не последняя, похоже, за нее взялись основательно. Выхода другого просто нет.

— Я готова ко всему, — твердо сказала она.

— Хорошо, но учти: когда все случится, меня рядом не будет, я — лишь твой Проводник…

Глава 65

Надя ощутила слабость во всем теле, веки отяжелели и закрылись, голос Марьи Ивановны становился все тише. Вдруг засвистел ветер, да такой сильный, что Надежда испугалась и закричала, но только ухудшила ситуацию: ветер подхватил ее и стал кружить так, что она потеряла сознание.

Очнулась в высокой густой траве, недалеко пел тонкий женский голос. Надя опять испугалась, медленно перевернулась, попыталась встать на четвереньки, но запуталась в одежде: вот чудо, на ней был длинный красивый, цветастый, настоящий русский сарафан! А волосы? Толстая коса змеей спускалась ниже пояса. Нет, Надя, конечно, знала, что попадет в прошлое, но как-то иначе представляла обстановку и себя в ней. А тут и, правда, все реальное: и костюм, и даже ее внешность, а уж как пели девушки! Не спутаешь ни с какой фольклорной группой двадцать первого столетия. А воздух? А трава? Ну да, в деревнях необъятной России, конечно, есть заветные уголки природы, которым радуется сердце русского человека, но их становится все меньше. И все чаще в нас просыпается желание вырваться, хотя бы ненадолго, из тесного и загазованного мегаполиса, убежать туда, где за городом вдоль дорог не помпезные и дорогостоящие коттеджи, а простые деревянные домишки с резными наличниками, с дымом, тянущимся от трубы, с буйно растущими кустами цветущей сирени, с пыльной дорогой и бегущей речкой. Где вода кристально чистая, а трава такая высокая и густая, что пробираешься по ней с трудом.

Надя, наконец, поднялась, огляделась: настоящая красота! Природа нетронутая, ветер приносил пряные запахи цветов, в густом влажном воздухе носились стрекозы, в бирюзовом небе высоко парили ласточки. Значит, дождя не ожидается. На поляне девушки водили хороводы, двигались плавно, словно по воздуху, на головах венки с цветными ленточками. Надя забыла, зачем она здесь. Забыла: все, что она видит и слышит — мираж, иллюзия. Нет, реальность-то здесь и сейчас, только ее в этой реальности по определению быть не может. Словно в пику ее мыслям одна из девушек обернулась и крикнула:

— Надька, айда хороводы водить!

Надя посмотрела по сторонам, неужели обращаются к ней?

— Ну, чего стоишь? — последовал еще окрик. Как такое может быть? Ведь Марья Ивановна перенесла Надю в прошлое, перенесла сознание, но не тело… Хотя тело — вот оно, здесь, одето в сарафан, а на локте свежая царапина — порезалась о траву, и девушки зовут по имени. Вот чудеса!

Приподняв сарафан, чтобы в нем не запутаться, она побежала к ним, только коса прыгала из стороны в сторону, в ней атласная лента. А на поляне возле реки мужики уже разжигали костер.

День клонило к закату, в воздухе носилась мошкара, вдалеке старалась кукушка. Тем временем принесли соломенное чучело, одетое в женскую сорочку, мониста и венок. Такое же чучело Надя видела в Купальскую ночь в Беляниново и неожиданно вспомнила, что там его называли Марой. А это созвучно Маране! Значит, все верно.

Костер набрал силу, языки пламени лепестками стали тянуться в темнеющее небо, заиграли два балалаечника, да так весело, так заливисто, что женщины постарше бросились в пляс, до этого лишь молодежь резвилась.

Надя ходила среди людей и не переставала удивляться: никому и в голову не приходило, что девушка, с любопытством рассматривающая их наряды, слушала их разговоры и песни — человек из далекого будущего, такого будущего, о котором они и представления не имели. Марья Ивановна каким-то волшебным образом позаботилась об этом. Кроме того, почти все девицы были под стать Наде — полногрудые, с пышными формами, румянощекие. Так что из толпы она нисколько не выделялась. А они как будто ее знали, окликали по имени и звали в круг.

Запели частушки, и Надя с удовольствием смеялась тонкости деревенских острот, в какой-то момент поймала себя на мысли, что осталась бы здесь жить, хотя бы на время, какие они — далекие предки, может быть совсем рядом кто-то именно из ее рода?

— Надя, — она услышала свое имя, обернулась. Молодой человек улыбнулся: ох и хорош собой! У нее даже дыхание перехватило — парень был так похож на Фертовского, что в первую секунду она испугалась. Но потом, приглядевшись, заметила, что он ростом ниже, волосы более светлые, да и возрастом явно моложе ее супруга. И все же было что-то приятно знакомое в его улыбке, карих очах, осанке.

— Я тебя ищу с самого полудня, — сказал он, чуть-чуть притронулся к ее руке.

«Ого! — подумала Надежда. — Неужели и здесь у нас с ним чувства? Ну, конечно, кого она могла выбрать в прошлом? Конечно, такого же, как Фертовский!»

— Я была, — она запнулась, где же она могла быть? — В поле.

— Я так и думал, — он потянул ее к себе, но обнимать при всех постеснялся, просто смотрел в глаза, — где твой венок? Обещай, что гадать не будешь? Ведь мы и так знаем свою судьбу. Осталось только дождаться осени.

«Что же будет осенью?» — невольно озадачилась Надя. Она все время забывала, что это не ее реальность.

— Осенью мы сыграем свадьбу, — мечтательно сказал парень.