Черное пламя Раграна 3 - Марина Эльденберт

— Нет, давай по порядку. Почему ты передумала, Аврора?

Я рассказала ему обо всем. Понимая, что это очень болезненная тема для нас обоих, но также понимая и то, что лучше все это проговорить сейчас, чтобы оно не закрылось коркой и не воспалилось, как глубокая невычищенная рана.

Бен слушал внимательно, не перебивая. Только когда я замолчала, снова опустился на койку рядом со мной.

— Мне правда безумно жаль Эли-Эн, — тихо произнесла я, уткнувшись лбом ему в плечо. — Жаль, что до нее первым добрался Кроунгард, еще тогда, в прошлом. Жаль, что она повелась на его уловки, что все это… все это так неправильно!

Он вздохнул.

— Кроунгард умел быть убедительным, Аврора. Он умел манипулировать. Скажем так, я общался со многими сильными мира сего, но такого манипулятора, как он, не встречал никогда. Он изворачивал правду так, что она становилась ложью, мог превратить черное в белое. Не считая его усиленных синтезированным пламенем способностей, хотя он вполне успешно справлялся и без них. Про кого угодно другого я бы сказал: заряжал своими идеями, Кроунгард же ими заражал. Он даже Халлорана сделал, мягко говоря. Да и меня, когда заставил поверить в то, что с тобой у меня не будет семьи.

Бен помолчал, поглаживая мою ладонь, а после продолжил. В прошлую волну заговора вскрылась ветвь синтезированного черного пламени и экспериментов над людьми, в этом — заговор иртханов. Многие фиянские политики и бизнесмены оказались в это вовлечены. К счастью, глава Фияна не имел к этому никакого отношения, но свой шок по поводу упущенного заговора выразил вполне конкретно: подал в отставку. Корни заговора уходили и в Лархарру, где тоже поднялось на поверхность много желающих приобщиться к миру черного пламени и со временем подмять под себя власть таким образом.

Вот только вряд ли они осознавали, что все они просто игрушки в руках кукловода. Через них Кроунгард планировал управлять новым миром после разрушения старого. Миром, подчиненным ему одному, сожженным чуть ли не дотла и восстанавливаемым лишь его диктатурой, миром, который он собирался держать в кулаке в постоянном страхе перед оружием — драконами, подчиненными нейросетью.

Когда все полетело наблу под хвост, он рассчитывал скрыться, используя режим невидимости. Оказывается, взрослые глубоководные особи способны активизировать этот режим даже для себе подобных. У него почти получилось, но перед общей драконьей сетью, усиленной пламенем Бена, он не выдержал. Его обнаружили. Туда сразу же устремились глубоководные, которые успели уже лишь к финалу их с Беном сражения.

— Манипуляции манипуляциями, но Эли-Эн была взрослой женщиной, и она сделала свой выбор. Мне остается только это принять, — Бен сжал мои пальцы в своих. — Принять тот очевидный факт, который я не признавал долгие годы. Я потерял свою семью, Аврора, когда был совсем ребенком. Но я обрел ее с тобой. С Ларом, с Роа и Риа. И вас я никогда не потеряю.

У меня из глаз сами собой хлынули слезы, а Бен, не ожидавший такого, опешил. Я же прижалась к нему изо всех сил и, раньше чем он успел сказать что-то еще, прошептала ему в халат:

— Только попробуй нас потерять! Я лично тебя найду, обернусь драконицей и покусаю!

— Да уж. Надеюсь. — Я не видела его лица, поскольку хлюпала в медицинский карман его халата, но по голосу было понятно, что он улыбается. А по чувствам — что он доволен, счастлив, в любви. В такой любви, какой нам еще не доводилось испытывать. Нашей общей. Одной на двоих.

— Позвони Гроу, — произнес Бен неожиданно.

— Что?

— Позвони. Ты же хочешь у него танцевать.

Я вскинула голову и сердито хлюпнула носом.

— Издеваешься что ли? Ты думаешь, он стал бы столько ждать? Не говоря уже о том, что ждать ему придется еще дольше, потому что у меня восстановительный период, а потом надо все тренировки возвращать ну очень постепенно?

— Я ждал тебя пять лет, Аврора, — Бен продолжал улыбаться. — Согласен, потому что сам поступил как идиот, но ждал же. Уверен, Джерман Гроу из тех, кто ценит профессионализм и тех, кого он выбрал. В любом случае, от одного-единственного звонка ты ничего не теряешь.

У меня полыхнули щеки.

— Думаешь, он может еще меня ждать?

— Не позвонишь — не узнаешь.

Я глубоко вздохнула.

— Что, прямо сейчас?

— Прямо сейчас — это всегда самое верное решение.

Я вздохнула еще раз. Потом кивнула:

— Ладно. Давай телефон. Только выйди, пожалуйста.

— Что-что?

— Выйди из палаты, — сердито повторила я. — Я стесняюсь говорить при тебе. Ну и очень не хочется у тебя на глазах пинать вазы с цветами и кидаться подушками, когда он меня пошлет.

— Да, главное — это вера в себя, — усмехнулся Бен. — Ты же в курсе, моя драгоценность, что мы чувствуем друг друга?

— В курсе! Только пока я буду звонить Гроу, чувствуй меня за дверью, пожалуйста.

Он снова улыбнулся, а спустя пару минут у меня уже был смартфон с заботливо выведенным на экран номером гения мирового масштаба. Я сжала его в ладони и поднялась. Походила по палате, разглядывая цветы.

От кого их тут только не было! От Бена, само собой разумеется, от Зои и Дага, от мамы, от коллектива из моей основной школы, от филиалов, от Эрии, от отца и его семьи, от Ландерстерга. Посозерцав всю эту разноцветную — от небесно-голубой с тонкими кружевными розетками до яркой пламенной силы аррензий, приятно пахнущую красоту, я еще сильнее сжала смартфон в ладони.

Бену как врачу — минус парочка баллов! Мне же противопоказано волноваться.

А и не буду я волноваться! Все! С меня хватит.

Я глубоко вздохнула и набрала номер.

Черное пламя Раграна

Счастье — это быть рядом со своей семьей и видеть их счастье. По крайней мере, сейчас, в эту самую минуту оно складывалось для него в такое простое и в то же время невероятно сложное понятие. Риа, Роа и Лар уже приплясывали от нетерпения. Они так хотели снова к Авроре, что перевозбудились и бегали по палате, как маленькие ураганы.

— Мы завтра возвращаемся в Рагран, — произнес Бен, — и вы с мамой будете дома круглосуточно. Надеюсь, не стоит напоминать, что ей нужен покой, и топот маленьких драконят рядом со спальней может ее разбудить?

Ураганчики остановились.

— Конечно не надо! — возмущенно произнес Лар. — Это мы просто сейчас радуемся!

Радоваться было чему.

Не только этой простой идиллии, которой они