Райский остров - Джилл Барнет

С южной стороны дома был разбит гигантский цветник, в центре которого находился фонтан. Струя воды била из пасти мраморного льва. В этом райском уголке среди дремлющих роз паслась коза с розовыми бантиками.

Внутреннее убранство дома отличалось изысканным вкусом. Мебель была в основном из черного дерева. Лестница и обшивка стен – из дорогих местных пород деревьев. Всегда такой тихий и величественный, дом в последнее время помолодел: наполнился детским смехом и гомоном.

Вот хлопнула задняя дверь, и гравий заскрипел под чьими-то быстрыми шагами.

Это Теодор бежал из дома по саду к скамье, на которой сидели Маргарет и Хэнк. Еще издалека мальчик прокричал, что дедушка Гарлан послал его за ними.

Хэнк схватил Маргарет за руку.

– Это уже ответ?

Она засмеялась:

– Ну что ты, еще недели не прошло, как мы подали апелляцию. Нет, это слишком рано.

Она встала и протянула ему руку. Когда они вошли в дом, Маргарет стала подталкивать Хэнка к кабинету отца, откуда доносились голоса.

Войдя первой, она вдруг остановилась почти на пороге, встретившись взглядом с сурово-серьезными глазами отца.

– Что такое?

Тот сразу взглядом указал на бумагу, которая была у него в руке, снял очки и положил их на стол. Потом посмотрел на Хэнка, сразу же выпустившего руку жены.

Еще не понимая, в чем дело, она переводила взгляд с отца на мужа и обратно, пытаясь понять то, что уже, кажется, было для них очевидным.

Она быстро подошла к отцу, он отдал ей документ. Маргарет бегло прочитала и подняла глаза на мужчин, находившихся в комнате.

– Но ведь это же приказ взять Хэнка под стражу. Очевидно, произошла какая-то ошибка. Во время слушания его отпустили под залог. Я думала, все улажено. Что происходит?

– Это мистер Корнелиус, Маргарет, от окружного прокурора.

Вперед вышел человек в черном, слишком длинном сюртуке.

– Французское правительство обратилось в Департамент юстиции, а те, в свою очередь, издали распоряжение, чтобы власти штата взяли мистера Уайатта под стражу до полного выяснения всех обстоятельств.

– Но он сдался добровольно, нам обещали, что его оставят под нашей опекой.

Мистер Корнелиус заговорил с ней, как с маленьким ребенком, которого гладят по голове и уговаривают, чтобы он не капризничал.

– Дело в том, что мистер Уайатт обвиняется в убийстве, и, кроме того, он совершил побег...

– Он не собирается скрываться от правосудия.

Помощник прокурора снисходительно улыбнулся:

– У меня нет сомнений, что вы говорите искренне, миссис Уайатт. Но вы его жена, и неудивительно, что французское правительство не склонно верить вашим словам.

– Я не только жена, я еще и адвокат, а вы, мистер Корнелиус, можете передать Департаменту юстиции, а также французскому правительству, чтобы они убирались ко всем чертям.

– Маргарет!

– Я обещала Хэнку, папа. Это какой-то бюрократический казус. Просто нонсенс!

Все это время Хэнк стоял, не проронив ни слова. Ее отец подошел к нему, положил руку на плечо и что-то сказал. Хэнк странно мигнул в ответ, ничем больше не показав, что расслышал хотя бы одно слово.

Один из сопровождавших Корнелиуса мужчин достал из кармана наручники, подошел к Хэнку и деловито сказал:

– Мистер Уайатт, руки за спину.

Она видела, как Хэнк тяжело вздохнул и протянул руки. Он смотрел в сторону.

Маргарет схватила отца за рукав:

– Папа, я ему обещала, пожалуйста. Сделай что-нибудь.

Он отвел дочь в сторону и заговорил мягко, но убедительно:

– Постараюсь сделать все, что в моих силах, но перестань так себя вести. Ради Хэнка. Ты только все осложняешь. Ему же тяжелее оставлять тебя. У него нет выбора, да и у нас тоже. Он должен идти с ними.

– Хэнк!.. – Она произнесла его имя так жалобно, что он вздрогнул.

– Маргарет, – прошептал отец ей на ухо, – если ты его любишь, прекрати немедленно. Его гордость и так уязвлена.

Маргарет почувствовала предательскую дрожь в коленях и прислонилась к дверному косяку. Когда Хэнка уводили из кабинета, ей только удалось еле слышно проговорить:

– Я люблю тебя.

Он остановился на мгновение, серьезно кивнул ей и пошел дальше, в холл.

– Это мой папа, – прозвенел вдруг откуда-то сверху детский голос.

Взгляды взрослых обратились к лестнице, на верхней площадке которой стояли Лидия и Теодор и непонимающе смотрели на них.

Маргарет с болью заметила, что Хэнк даже споткнулся, увидев детей.

Теодор тем временем сбежал вниз и стал хватать за рукава уходящих мужчин.

– Что вы делаете с моим папой? Куда вы? Почему он в наручниках?

Маргарет подошла к детям и обняла их. Лидия стояла вроде бы спокойно, но Маргарет почувствовала, что плечи ее вздрагивают.

– Смитти, они его в тюрьму уводят? – спрашивал Теодор. – Скажи!

– Это совсем ненадолго, – постаралась ответить она спокойно, отчаянно надеясь в душе, что говорит правду.

Неожиданно для всех Лидия рванулась к Хэнку, обняла, ткнулась в него щекой и крепко-крепко зажмурилась. Хэнк остановился, он не мог даже приласкать ее, мужчины беспомощно смотрели на девочку. Никто не знал, что предпринять.

Тут отец Маргарет нежно привлек Лидию к себе:

– Пойдем со мной, дорогая.

– Лиди! – Голос Хэнка звучал как обычно, но было понятно, чего это ему стоило. – Пригляди за этой проклятой козой, пока меня не будет, договорились?

Девочка кивнула, слезы бежали по ее лицу.

Процессия двинулась дальше, они вышли на улицу. Там стоял черный экипаж с открытыми дверцами. Рядом гарцевали на конях два полицейских.

Маргарет с детьми наблюдали в окно, как они сели и экипаж тронулся. Она привлекла детей к себе и сказала:

– Ваш папа скоро будет дома. Я вам обещаю. Он вернется.

Хэнка привезли в мрачное сырое здание. На полу лежал серый линолеум, изгвазданные облупившиеся стены дополняли «благоприятное» впечатление. Чем глубже они заходили в недра тюрьмы, тем более спертым становился воздух, как будто там никто не открывал ни окон, ни дверей лет сто или двести.

Сначала они шли мимо каких-то контор, откуда долетали пулеметные очереди пишущих машинок и шелест бумаги. Вот миновали стеклянную дверь, за которой сидел мужчина, настолько сильно пахнущий луком и бальзамом для волос, что было неясно, как же он сам выживает в такой удушливой атмосфере.