Никогда не обманывай герцога - Лиз Карлайл

Контора «Невилл шиппинг» была набита всякими этажерками, столами и множеством ящиков так, что готова была лопнуть. В открытые окна, большинство которых имело широкие белые ставни, врывался шум порта, и люди шныряли туда-сюда и с такой частотой, что входные двери практически никогда не закрывались. Помещение было крошечным, и в нем стоял знакомый запах чернил и чистой бумаги, как когда-то в конторе его дедушки – Ксантия всегда говорила, что так пахнет зарабатывание денег.

За стоящей у окон конторкой на высоком стуле сидела девочка с серьезными глазами и длинными темными волосами, доходившими до самой талии. Зажав в руке писчее перо и высунув кончик языка, она склонилась над бумагами.

Гейбриел приблизился к ней на шаг, и девочка отложила перо.

– Привет, – робко сказала она. – Ты мальчик, которого нашел Люк?

Гейбриел кивнул и перевел взгляд на ее стол.

– Что ты делаешь?

– Копирую контракты. – Девочка улыбнулась. – Это ужасно скучно, но Люк говорит, что так я выработаю хороший почерк. Я Зи. А тебя как зовут?

– Замечательный вопрос! – Мужчина по имени Люк Невилл вернулся назад из своего кабинета. – Как твое имя, парень? Мы здесь должны знать, как тебя называть.

Они собираются позволить ему остаться?

– Мое имя… Гейбриел, сэр. – Он почувствовал, что теряет силы от радости. – Но это имя мне теперь не нравится.

– Чувствуешь на своем затылке горячее дыхание преследователей, да? – Люк Невилл широко улыбнулся. – У тебя есть другое имя, которое тебе больше нравится?

– Гарет, – ответил он. – Просто Гарет Ллойд, сэр, если это можно.

– Люди часто приезжают на острова, чтобы скрыться, – рассмеялся мужчина. – Итак, Гарет Ллойд, скажи мне, как у тебя дела с арифметикой? Есть у тебя склонность к цифрам?

– Мне нравятся цифры, сэр, – с готовностью кивнул Гейбриел. – Я держу их в голове.

Люк Невилл чуть присел, упершись руками в колени, и заглянул Гейбриелу в глаза.

– Итак, если у меня в трюме пятьдесят ящиков с бананами, каждый из которых дает один фунт двенадцать шиллингов прибыли, но по пути в порт я потерял сорок процентов из-за черной гнили, какова будет моя прибыль? И сколько я потерял?

– Вы потеряете тридцать два фунта на двадцати испорченных ящиках, сэр, – без запинки ответил Гейбриел. – И получите сорок восемь фунтов прибыли на тридцати хороших ящиках.

– Ну, отлично! – Люк Невилл в изумлении поднял брови. – Думаю, мальчик, мы сможем найти для тебя какую-нибудь работу.

* * *

Когда в тот же день позже Гарет в парадном холле провожал Джорджа Кембла, туда из оранжереи зашла Антония, неся на руке корзину с розами. На ней было желто-зеленое прогулочное платье, а волосы она уложила так, что они спадали на одну сторону – в общем, вид у нее был восхитительный.

– Мистер Кембл, неужели вы не останетесь? – Она торопливо подошла к мужчинам. – Прошу вас, останьтесь, хотя бы на обед.

– К сожалению, неотложные дела призывают меня в Лондон, ваша светлость, – ответил Кембл, отвесив изящный поклон. – Но я, несомненно, остаюсь вашим покорным слугой.

– О, мистер Кембл, вы способны быть кем угодно, – глаза Антонии заискрились смехом, и она протянула ему розу, – но, по-моему, покорность никак не входит в число ваших качеств.

– Это, должно быть, последний цветок в сезоне, – с улыбкой протянул Кембл и, сломав стебель, аккуратно заткнул розу за ленту на шляпе. – Ну, вот так. А теперь передайте мои наилучшие пожелания миссис Уотерс, у меня не было возможности сделать это лично.

– Да, я попросила Нелли вылить в ночной горшок все мои успокаивающие средства, – призналась Антония. – Она была очень довольна.

– Лекарства, которые прописал Осборн? – Гарет взял ее под руку и бережно притянул к себе. – Признаюсь, я собирался просить вас не принимать их. Один Бог знает, что они могли содержать в себе.

– Честно говоря, на самом деле я редко принимала их, – призналась Антония. – Но думаю, что большинство из них безвредны.

– Вполне вероятно, – согласился Кембл. – Скорее всего изначально его намерения были не столь гуманными, но кашель Уорнема перед свадьбой навел его на мысль, что можно не позволить матери совершить откровенное убийство, а действовать иначе, с помощью лекарств.

– Это ужасная трагедия, – грустно заметила Антония. – Я думаю, доктор Осборн хотел, чтобы люди зависели от него. Но я намерена обходиться без всяких лекарств. Отныне если я не смогу уснуть… – она замолчала и немного кокетливо посмотрела на Гарета, – то наверняка найду чем заняться.

– Хм! – Мистер Кембл водрузил себе на голову элегантную высокую касторовую шляпу. – Пожалуй, мне лучше отбыть.

– Мистер Кембл, – Антония положила руку на рукав его сюртука, – могу я вас еще кое о чем спросить?

– Разумеется, ваша светлость, – ответил Кембл, проворно снимая шляпу.

– Как вы думаете, доктор Осборн сожалеет? – спросила она, тщательно обдумывая свои слова. – Особенно о двух герцогинях, которые умерли? Ведь он с готовностью признался в том, что все знал. Разве он не мог настоять, что он законный наследник, и заставить нас посмотреть документы его матери? Возможно, даже оспорить герцогский титул?

– Великолепный вопрос! – улыбнулся Кембл. – К сожалению, мы нашли Библию, ваша светлость.

– Да, у меня не было возможности сказать вам об этом, дорогая, – извинился Гарет. – Она лежала у меня на книжной полке, и внутри ее мы нашли все документы миссис Осборн, включая запись о ее браке с Жаном де ла Круа. Осборн был уверен, что признается в том, что нам уже известно, или в том, что мы скоро узнаем.