Запретный плод - Юлия Гетта

Меня такое положение вещей совершенно не устраивало. Мне он нужен был весь, целиком, не только телом, но и душой. И на другие условия я была не согласна.

Макс приехал в двенадцатом часу ночи, и я, не желая вновь поддаться его чарам, оказавшись с ним наедине в тесном салоне автомобиля, пригласила его подняться. Дети уже спали, а бывший муж или свекровь вряд ли могли бы приехать в такое позднее время. Я задалась единственной целью: выяснить, насколько верны мои догадки по поводу отношения Макса ко мне. И если они подтвердятся, я решила оборвать эту связь раз и навсегда. Как бы ни было больно, как бы ни было грустно, но я так не могла. Я и так слишком долго позволяла себя использовать. Хватит.

Переступив порог, Макс огляделся, словно лев, забредший на территорию чужого прайда и в любую минуту ожидающий встречи с его хозяином. Я кожей чувствовала его дискомфорт, однако он старался делать вид, будто ничего особенного не происходит.

– Дети спят? – осведомился Макс.

И получив утвердительный ответ, тут же сграбастал меня в свои объятия, закрыл рот глубоким поцелуем, и я разомлела в его крепких руках. Не отрываясь от моих губ, он скинул свою обувь и повёл меня вглубь квартиры. Его нетерпеливые руки быстро проникли мне под футболку, жадно хватая грудь. Мне так хотелось поддаться ему, раствориться в настойчивых ласках, отдаться целиком его власти… Но голос разума останавливал и не позволял мне сделать этого.

– Подожди, – прошептала я, едва высвободившись из рук Макса.

– Что такое? – обеспокоено спросил он, пытаясь снова заключить меня в объятия.

– Подожди, я хочу поговорить, – твёрдо сказала я.

– Хорошо, – растерянно улыбнулся он, – давай сначала поговорим.

– Пойдём на кухню.

Мы прошли на кухню, и Макс сел на стул, увлекая меня за собой и усаживая к себе на колени.

– Чай будешь? Или кофе? – спросила я, пытаясь вытащить его руку из-под своей футболки, куда она уже опять успела проникнуть.

– Нет, – покачал он головой, не поддаваясь моей борьбе.

– Дети могут проснуться и прийти на кухню в любую минуту, – упрекнула я, чтобы хоть как-то остудить его пыл.

– Тогда давай закроемся в ванной, – прошептал он на ухо, – я очень соскучился.

Его рука, наконец, добралась до моей груди и больно сжала сосок двумя пальцами, отчего через все мое тело будто прошёл электрический разряд, вызывая сильнейшее возбуждение. Моё дыхание стало более глубоким и частым.

Кажется, я о чём-то хотела с ним поговорить? Нет, не помню. Его руки гуляли по моему телу, впиваясь пальцами в чувствительную кожу. Он ловил губами мое частое дыхание, но не прикасался, и я, не выдержав, сама прильнула к ним жадным поцелуем.

Макс встал со стула, удерживая меня на весу, и понёс в ванную комнату. Несколько мгновений провозившись с защелкой на двери, мы оказались взаперти. Внутри горел ночник, я специально поставила его сюда, так как дочки, вставая ночью в туалет, боялись темноты, а яркое освещение обычной лампы резало им глаза. Сейчас, благодаря его мягкому свету, в ванной образовалась невероятная интимная обстановка. Макс буквально за полминуты расправился с моими джинсами. Я специально надела их перед его приходом, чтобы не провоцировать. Но Макс и не нуждался в провокации, его желание было настолько сильным, что любые препятствия казались жалкими, и он их даже не замечал.

Макс подхватил меня под колени и усадил на стиральную машину, ни на секунду не прекращая целовать все, что попадало под его губы: мое лицо, шею, грудь, плечи… Его ласки стали ещё более настойчивыми и грубыми, он сжимал мою кожу так, что я боялась, как бы не остались синяки. Когда его рука коснулась моей промежности, я вздрогнула и задержала дыхание. Он прекратил поцелуи и стал наблюдать за моим лицом, нежно лаская мое лоно. От этого я вдруг сильно смутилась и попыталась спрятать глаза, но Макс не позволил, придержав свободной рукой за подбородок.

Несколько мгновений я боролась со своей неловкостью, не в силах выносить его прямой взгляд в эту интимную минуту, но вскоре, почувствовав между ног приближающуюся горячую волну, расслабилась, отдалась ощущениям и прикрыла веки. Макс понял это, и его ласки стали более настойчивыми, интенсивными, и еще через минуту я задрожала, согнувшись пополам от чудесного оргазма.

Макс не дал мне опомниться, быстро расстегнул ширинку на своих джинсах и приспустил их, ворвался внутрь, уложив мои ноги к себе на плечи. Он заполнял меня целиком, до отказа, упираясь в какую-то невыносимо сладкую точку внутри, о существовании которой я раньше даже не подозревала.

Это было великолепно, и когда новая мощная волна разрушающим ураганом пронеслась сквозь моё тело, я резко убрала ноги с плеч Макса, поджав к себе колени, и не смогла сдержать вскрик удовольствия. Но Макс тут же закрыл мне рот своей ладонью, прошептал, уткнувшись носом в мое ухо:

– Тише, малыш, детей разбудишь.

Выдержав небольшую паузу, чтобы я успела прийти в себя, он продолжил свои движения, попадая и попадая в мою заветную точку. После оргазма та не потеряла чувствительности, скорее наоборот, мои ощущения понеслись по новому кругу, набирая обороты гораздо быстрее, чем в первый раз.

Макс ускорился, снова доводя меня до предела, и в то самое мгновение, когда я почувствовала с его стороны максимальное напряжение, меня накрыло новой волной удовольствия. Почти одновременно он кончил в меня, прижав к себе изо всех сил. Я тоже крепко обхватила его руками, впиваясь ногтями в широкую мощную спину.

Отдохнув, Макс отпустил меня и помог слезть со стиралки. Я тут же почувствовала, как тёплая жидкость потекла вниз по моим ногам. Стянув свою футболку, я вошла в душевую кабину и, не закрывая ставни, включила воду, чтобы помыться. Макс последовал моему примеру и незамедлительно присоединился. Он забрал у меня душ и принялся сам смывать семя с моих ног, отчего я вновь засмущалась. Макс заметил это и будто специально стал мыть меня еще более тщательно, направляя струю душа прямо в лоно. Я моментально возбудилась и смутилась ещё больше.

– Что ты делаешь? – возмущенно спросила я, убирая его руку с душем в сторону.

– А что такое? – ухмыльнулся он. – Что тебя смущает?

– Ничего, – ответила я, отодвигаясь от него вглубь кабины. И чтобы как-то оправдать своё