Лотос - Дженнифер Хартманн

– Оливер! – кричу я, ползая на коленях, чтобы дрожащими пальцами собрать разбросанные фотографии. Он не слышит меня из-за шума работающего душа, поэтому я поднимаюсь, спотыкаясь, и выбегаю из спальни. – О, боже… – рыдаю я, подходя к двери ванной. Мой кулак поднимается, готовый начать колотить, я кричу: – Это Трэ…

Твердая ладонь зажимает мой рот в тошнотворно знакомой хватке, а затем притягивает к чьей-то груди, уводя из ванной. Когда он тащит меня назад, в комнату, мои глаза расширяются от ужаса, и я выставляю ногу, едва задевая дверь пальцами. Я кричу как резаная в его ладонь, но звуки почти не слышны, поэтому я начинаю царапать его руку и упираться пятками в ковер. Сердце колотится, кровь бурлит, мысли рассеяны. Он разворачивает меня, когда мы добираемся до спальни, – его большая рука все еще крепко прижата к моему рту.

Наши взгляды встречаются, и мне еще никогда не было так страшно.

– Ты всегда была темпераментной, Сид, – усмехается он. Его слюна пачкает мое лицо, когда мои тщетные рыдания встречаются с его закрытой ладонью.

Трэвис захлопывает дверь ногой, и прежде чем я понимаю, что ударило меня, все погружается во тьму.

Глава 28

Брэдфорд

2 июля 1998 года

Стук во входную дверь прерывает мой марафон «Царя горы», и я разражаюсь проклятиями, когда ставлю пятую бутылку пива рядом с собой, содержимое выплескивается из горлышка.

– Черт возьми, я иду, – бормочу я, полупьяный, но в основном раздраженный вторжением.

Подойдя ко входу своего уединенного фермерского дома, я с хмурым видом распахиваю дверь.

– Рэй Форд?

Мои глаза сужаются, когда я смотрю на хорошо одетого незнакомца, стоящего в нескольких футах от крыльца. Недовольный, я прислоняюсь плечом к раме и пристально смотрю на него сверху вниз.

– Кто спрашивает?

– Кто я такой, не имеет большого значения.

– Это важно для меня, потому что у меня куча дел, а ты мешаешь.

Мультфильм гремит у меня за спиной, выдавая мои планы на вечер.

– Да, хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы это стоило твоего времени. Могу я войти?

Мужчина стоит передо мной в своих дорогих брюках и футболке с V-образным вырезом. Он выглядит как чертов ребенок – самое большее, лет двадцати с небольшим. Его светлые волосы зачесаны назад при помощи геля для укладки, а тонкую шею украшает золотая цепочка. Этот засранец кричит о деньгах, и от него пахнет, как от рекламы одеколона из каталога JCPenney.

– Давай быстрее.

Когда я впускаю его внутрь, его темные глаза обшаривают скромную гостиную, обращая внимание на беспорядок из грязной посуды, груды почты и хлама.

– Милое местечко.

– Завали. Что тебе нужно?

На его губах появляется ухмылка.

– Мне нужна услуга.

– Я не делаю одолжений.

– Я слышал, ты оказываешь некоторые услуги, – говорит мужчина, изучая свои тщательно ухоженные ногти. – Я узнал твое имя от одного парня.

У меня сводит челюсть, я скрещиваю руки на груди.

– Какого парня?

– Эрл Хаббард.

Что ж, у этого ублюдка определенно есть связи. Мое лицо остается безразличным.

– Чертов Эрл. Я не разговаривал с этим уродом со времен колледжа.

– Он все еще говорит о тебе.

Проклятье. Черт возьми. Я массирую ладонью затылок, отворачиваясь от придурка передо мной, пытаясь заранее отговорить себя от того, для чего он хочет меня нанять.

– Я больше не занимаюсь этим дерьмом, – бормочу я, глядя на стопку счетов, сваленных на моем обеденном столе.

– У каждого есть своя цена.

Я резко разворачиваюсь и подхожу к нему, тыча пальцем в его самоуверенное лицо.

– Я заплатил за это цену и продолжаю платить. Убирайся к черту из моего дома, парень.

Он напряжен, неподвижен, прямой, как шомпол[49]. Ублюдок не дрогнул, как и его улыбка.

– У меня проблема, и мне сказали, что ты тот человек, который может ее решить.

– Я больше не тот человек.

– Ах да, – протягивает он и наклоняет голову влево – почти снисходительно. – Я слышал об ужасном вторжении в твой дом, которое дорого тебе обошлось. Мои глубочайшие соболезнования.

Он оказывается прижат к стене прежде, чем успевает перевести дух. Мои пальцы сжимают его нелепую дизайнерскую рубашку.

– Не смей говорить ни слова о моей семье, или я оставлю дыру в твоем хорошеньком мальчишеском личике, ты понял? – Я киплю, шипя сквозь зубы. – Убирайся к черту.

До меня доносится смех. Мужчину, похоже, не смутила моя угроза.

– Мне нравится эта твоя сторона. Это именно то, что я ищу.

Возмущение сжигает меня, но я отступаю назад, резко отпуская его футболку из полиэстера и наблюдая за тем, как он спотыкается. Вздох срывается с моих губ, одна моя рука ложится на мое бедро, а другая проводит по подбородку. Я раздумываю об условиях своей жизни – плесень, протечки воды, слои грязи, покрывающие каждую комнату в этом забытом богом доме.

Доме.

С того самого дня, как их у меня украли, это больше не мой дом. Одна неверная сделка, и мою жизнь отнял ствол револьвера сорок пятого калибра какого-то анонимного урода.

Моя жена. Мой сын. Даже мой чертов попугай.

Я сказал себе, что с меня хватит – черт возьми, с меня более чем хватит. Я был на расстоянии одного глотка «Джима Бима» от того, чтобы засунуть свой собственный пистолет в горло. Иногда я жалею, что был таким чертовым трусом.

Качая головой, я подаю ему знак направляться к выходу.

– Я не буду этого делать. Возьми свое предложение и засунь в свою претенциозную задницу.

Он кривит губы в ухмылке, молча оценивая меня сверху донизу.

– Ты думаешь, я молод и глуп.

– Да, помимо всего прочего. По большей части, я думаю, ты направился по ложному следу.

– Мне нравится этот след.

– Этот след нельзя купить.

До меня доносится долгий вздох.

– Сколько ты получил за свое последнее дело?

– Ты имеешь в виду, сколько я потерял? – огрызаюсь я в ответ. – Пошел ты. Убирайся.

– Десять, двадцать, тридцать?

Моя челюсть сжимается.

– Двадцать пять.

– Это большие деньги, – кивает он, расхаживая по моему грязному полу в своих блестящих ботинках. Он засовывает руки в карманы и несколько секунд молчит, обдумывая следующий шаг. – Я слышал, твоя жена была основным кормильцем семьи. Уверен, что ее смерть легла на тебя тяжелым финансовым бременем.

– Я справляюсь, – выдавливаю я, не впечатленный.

– Их похороны, вероятно, отбросили тебя назад, да?

Я собираюсь броситься на него, но он отступает, поднимая руки ладонями вперед.

– Воу, эй, я просто пытаюсь разобраться с этим вместе с тобой. Похоже, настали трудные времена. Я хочу помочь.

– Ты хочешь