Созидатели. В поисках рассвета - Евгения Мос

— Надо было раньше обо всем догадаться и даже не просить у тебя помощи.

— Я бы все равно всё узнал.

— Давно ты этим помышляешь?

— Сначала ответь на мой вопрос. Давно обо всем догадалась?

Леда замолчала, буравя его взглядом. Что толку теперь скрывать?

— С тех пор как ты показал мне воспомниания о Камилле, я увидела шары Кибеллы у тебя и поняла, что они не единственные. Что ты украл в Чертогах, и наверняка, там завалились у тебя те, что стирают память. Поэтому Камилла не помнила этого момента, не помнила такого предсказания. Она бы рассказала мне.

— Твоя вера в подругу восхищает. Я-то думал покачну ее.

— Так было, но я знала, что она не врет. Она скорее скажет что-то неприятное, чем соврет.

— Точно, всегда отличалась прямолинейностью. Но ты ошиблась, я не крал шары Кибеллы.

— Тогда…

— Аминтас сам разрешил мне их взять.

— Он бы ни за что не позволил этого сделать.

— Увы, но у меня есть то, чем держать его в узде. Но тебе я не расскажу этого. Нельзя все козыри сразу доставать.

— Если память мне не изменяет, то ты всегда был никудышным игроком в карты, — Леда замолчала, а затем продолжила после паузы. — И в кости, и в нарды. Ты никогда не был стратегом, Нереус.

— Конечно, куда мне до твоего дорогого Софоса.

— Это ты на него напал? Это с тобой он подрался, ведь да. Ты украл у него ключ от врат.

— Да, я действительно вступил с ним вбой. Но он не взял ключ на битву. Полагаю, ты догадаешься, где я его взял.

— В нашем доме. Ты пробрался в нижнюю комнату и вскрыл ящик. Ты оставил царапину.

— Умница! Я всегда ценил в тебе сочетание невиданной красоты и невероятной догадливости.

Леда раздраженно фыркнула и сложила руки на груди.

— Ты причастен к исчезновениям на вышках азура! А говорил, что любишь людей… — последнее девушка прошептала очень горько.

— Я до сих пор их люблю. А то что происходит — меньшая жертва. Такое бывает, кому-то нужно принимать сложные решения и делать трудный выбор.

— Бесчеловечные решения! — выкрикнула она ему в лицо.

— Нет. Ты поймешь, если я тебе все расскажу. Все началось давным-давно. Полагаю, начало истории ты знаешь. Ты сама занималась исследованием вместе с твоим мужем. Заметила, что недалеко от Ифестеллы стали появляться окаменения. Ты, Софос, Аминтас и Вероника изучали этого. Полагаю, добрались до того, что Лава — наши старые «друзья» выжили после разрушения острова, переродились. Раньше это были существа стихии огня и камня, но после долгих лет нахождения в воде, они изменились. Теперь они именуют себя Горгонами и могут своими силами обращать предметы, животных, материю, людей в камень.

Блондинка перестала дышать, внимательно осмысливая сказанное. Она подозревала о подобном, но все равно в голове такое не укладывалось. Было очень сложно это все осознать. А Нереус продолжал:

— Они существа сами по себе не злые, просто так бывает, когда сила тебя переполняет и ты не можешь ей управлять. Они не хотели катастрофы, не хотели взрыва вулкана и гибели своего острова и Рокиноса. Они не раз обращались за помощью к нереидам. Но те надменно отказали.

— У нереид не было власти над этим. Они ничего не могли сделать.

— Но у них же вышло помочь нам. Помнишь, как это было? Мы проглотили плоды морской оливы с жемчужинами внутри. Двадцать нереид добровольно отдали свои камни нам, они все равно у них бы выросли.

— Они сделали это не сами. Мы молились столько Жизни, и они вместе с нами. Этот ответ мы получили в слезных мольбах!

— Глупые отговорки о Жизни и Судьбе!

Созидательница почти задохнулась от шока. Она не слышала никогда, чтоб кто-то из созидателей оспаривал решения Высших Сил.

— Они поделились этим с нами… — продолжил Нереус елейным голосом. — С условием… что мы нейтрализуем разрушающийся остров… и жителей вместе с ним. Мы оставили их умирать там, захлебываясь в собственных излишках энергии, в магме, заставляли их гореть и плавить столетиями. Они хотят мести… мести нереидам.

— Поэтому ты подстроил все так, чтоб все думали, что нереиды нарушили мирный договор и чтоб мы на них напали?

— Да, я хочу запереть врата нереид, убив их по возможности как можно больше. И не будет больше ограничений. Мы будем жить в мире и согласии с людьми, покорять океан.

— Думаешь, Горгоны тебе позволят? Они не планируют убивать людей? Убивать нас. Ведь, в конце концов, это мы разрушили их остров до конца.

— Они готовы простить тех, кто окажет им сейчас содействие. И люди им не нужны. Они просто хотят мирно жить.

— Имея возможность обратить все в камень по своему желанию?

— Мы заключим новый мир. У них будет свой остров, где они мирно будут жить.

— Звучит как бред. Я в это не верю. Не понимаю! Но еще я больше всего не понимаю, в чем твоя выгода? Зачем ты это делаешь?

— Потому что я знаю, какого это быть на дне. Быть никем, не иметь сил повлиять на свою жизнь. Когда все относятся к тебе с предубеждением.

— Так ты хочешь возглавить эту войну и стать новой главой совета. Хочешь все лавры себе получить, увековечить себя в памяти, чтоб люди восхваляли тебя. Перед этим еще очернив нереид и стать освободителем?

— В твоих устах это звучит все преувеличенно и грязно.

— Так звучит правда, так звучат твои планы, Нереус. — Леда выдержала паузу, обвела взглядом помещение и снова задала вопрос. — Я одного понять не могу. Как ты умудрился подделать следы магии нереид? Жемчужный след.

Он кровожадно улыбнулся и Леде стало не по себе.

— Нет… — зашептала она. — Нет…. Пожалуйста, нет…. — она спрятала руки в ладони и заплакала.

— Да, я убил нереид. Мое новое жемчужное крыло у дома ни о чем тебе не сказало. Я начал это делать шестьдесят лет назад, тогда нереиды выходили патрулировать территории своих врат. Я достал все жемчужины до единой из каждой. У кого-то их было две-три, у кого-то пять шесть. — его глаза лихорадочно блестели, и Леде страшно было смотреть ему в них, но она заставила себя, не стесняясь своих горьких и яростных слез. — Когда Софос что-то заподозрил, я понял, что его нужно устранить, это было самой сладкой частью. Ведь тем самым, я расчищал путь к тебе, Леда.

Леда хотела кричать: 'Сплюнь! Не смей произносить мое имя. Сплюнь сейчас же! Но она лишь глубоко вздохнула, сжала губы в тонкую линию и продолжила слушать.

— Я