Будет больно, моя девочка - Мария Николаевна Высоцкая

— Ренат просил к нему заехать.

— Ладно.

К Ренату Майя относится нормально настолько, насколько это возможно.

— Я тогда, — оглядываюсь на дверь, — поеду?

— Езжай.

Стоим на расстоянии вытянутой руки. Не двигаемся оба. Она не спешит обнять, а я ловлю очередной ступор. Как там говорят? На воре и шапка горит? Кажется, я именно в такой ситуации сейчас.

Смаргиваю оцепенение и рывком прижимаю Майю к себе. Целую сначала в щеку, потом в губы. Обнимаю крепко, будто она может испариться вот-вот.

— Тогда до вечера? — спрашивает, обвивая руками мою шею.

— А во сколько там?

— В девять.

— Я пораньше приеду. Часов в пять. Ок?

— Супер, — улыбается, чмокая меня в нос. — Что-нибудь успеем посмотреть, тогда еще.

— Выбирай.

Снова сжимаю ее в объятиях. Снова целую.

— Раздавишь. Арс!

Майя смеется. Звонко и заразительно. Рассматриваю ее, вдыхаю ее запах и только потом ухожу.

Сначала еду к Ренату. Он тусуется в рестике, который принадлежит его родакам.

Захожу в шатер. Пожимаем друг другу руки, после чего я падаю на подушки.

— Вызвони Вэла. Нужно с ним поговорить.

— Без проблем. Что-то случилось?

— Надеюсь, что нет, — напряженно постукиваю пальцами по столу и вытаскиваю телефон. Показываю Ренату сообщение.

— Это не Кудяков. Он не настолько придурок.

Пожимаю плечами. Ренат хмурится и набирает Вэла. Через минуту сообщает, что тот приедет в течение часа.

— Радует только, что условия спора не соблюдены…

Произношу на выдохе. Сам не знаю, зачем это говорю, но за эти месяцы держать все это дерьмо в себе уже просто невозможно. Я привык за это время все обсуждать с Майей, выговариваться друг другу, делиться. Но этим-то с ней не поделишься…

— Вы не спали еще? — брови Рената подлетают вверх.

— Нет.

— Офигеть. Сколько прошло? Месяцев восемь — девять уже? А я все думаю, че ты в стрипушнике зависаешь.

— Громкость убавь.

— Сорри, брат. Нда. Так расскажи ей сам. Она видела игру, знает, что у тебя за мутки были. Разозлится, но сильно не удивится. Поскандалит. Потом помиритесь.

— Думаешь?

— Это будет логично. Учитывая эти сообщения…

— Я думал. Давно думаю рассказать и всегда не знаю, как начать. Как к такому подвести вообще?

— Да, чет сложно.

— Бред. Все это какой-то бред.

Ренат кивает и кидает свой телефон на стол. Случайно бросаю взгляд на экран.

— Это кто? — спрашиваю о девушке с заставки.

Гимаев моментально прячет мобильник и сводит брови к переносице.

— Ты ее не знаешь. Не спрашивай ничего. Не сейчас, точно.

— Без проблем.

Принимаю его условия. Остаток времени, пока ждем Кудякова, треплемся о всякой фигне. Вэл залетает в шатер с улыбкой во все тридцать два зуба, заметив меня, она у него моментально меркнет.

— Арс?

— Дело к тебе есть, — поднимаюсь на ноги и давлю ладонью Кудякову на плечо. — Присядь.

— Че опять? Я к тебе больше не лезу.

— Уверен? — бросаю перед ним свой телефон с открытым сообщением.

— И че?

— И ни че. Твоих рук дело?

— Ты глухой? Я же сказал, что вы мне больше на фиг не уперлись.

— А если подумать? — давлю ему на плече сильнее.

— Отвали! — бесится. — Я это не писал. И кто писал, тоже не знаю!

— Ты еще заплачь, — иронизирую, но по его голосу чувствую, что он и правда ни при чем тут.

— Мозги включи и подумай, кто тебя ненавидит, — сопит Вэл. — Список длинный будет.

Молчу несколько секунд, киваю Ренату и ухожу. Около часа болтаюсь по городу. Езжу какими-то кругами. Думаю. И пока мыслительные процессы в моей голове взрывают мозг, на телефон падает еще одно сообщение с незнакомого номера. Только теперь уже с другого.

«Ты уже ничего не исправишь. Она не поймет твой секрет и не примет. Ты же это знаешь?»

Вцепляюсь в руль сильнее. Бешусь. Злость заполняет каждую клетку, каждую мышцу тела. Наступает агония.

Я не помню, да и не понимаю, как приезжаю к Майе. Единственно, что я знаю, так это то, что все ей расскажу. Сегодня. Выдохну, соберусь с мыслями, засуну в задницу страх и все ей расскажу.

— Арс!

Майя повисает на моей шее, когда захожу к ней в комнату. Она смотрит какой-то фильм.

— Мне буквально двадцать минут осталось, — улыбается и тащит меня за руку на кровать.

Падаю на мягкий матрац, продолжая находиться в куматозе.

В какой-то момент слышу громкие Майины возмущения. Пытаюсь въехать, о чем она.

— Блин, ну вот как она могла такое простить? Дура какая-то, — Майя вздыхает. — Он ее обманывал, получается, все время, и она это проглотила.

— Что? — моргаю.

— Я про фильм, — смеется. — Он на нее поспорил, врал все время, а она потом простила. Вот я и говорю, дура какая-то.

Напрягаюсь. Это какой-то намек или просто совпадение? Что происходит вообще?

— Ты бы устроила скандал? — вроде как лениво улыбаюсь. Внутри колотит всего.

— Я бы послала на три буквы. Отношения — это всегда про доверие.

— Естественно, — притискиваю Майю к себе. — Не сопи так сурово, — шепчу ей на ухо. — Это просто кино.

Майя смеется, обнимает меня в ответ. Закрываю глаза.

Ей нельзя говорить. Точно нельзя. Она не поймет и не простит. Ее реакция на фильм о многом говорит.

— Знаю. Но меня жутко бесит этот тренд на всепрощение. Парень бы девушке такое точно не простил, ни под каким предлогом.

— Смотря какой парень.

— Ну конечно. Это ты сейчас так говоришь, а если…

— Выходи за меня замуж, — произношу глухо, но Майя слышит. Замолкает тут же.

— Что за шутки? — улыбается, убирая волосы за уши. — Арс, — качает головой.

— Я не шучу.

Майя замирает. Смотрит на меня, как на приведение.

— Зачем? — хмурится. — Зачем сейчас?

— Ты не уверена в своих чувствах?

— Разве дело в этом? Мне вот-вот исполнится восемнадцать. Всего восемнадцать. Я не планировала замуж. Разве нам плохо вот так? Впереди учеба, работа, новая жизнь к которой нужно будет привыкнуть. А замужество…

— Я понял. Не в тему, — отворачиваюсь, а в груди все горит. Я почему-то думал, да и вообще, есть же такой стереотип: все девочки хотят замуж и всю вот эту муть…

Зачем сказал сам не знаю. Будто это что-то спасёт и изменит…

— Арс, мы только окончили школу. Это все глупо сейчас.

— Я понял. Так, ляпнул зачем-то…не бери в голову.

Глава 32

Майя

— Арс серьезно сделал тебе предложение? — с огромным удивлением переспрашивает Сашка. Шок от услышанного у нее еще, видимо, не прошел.

— Ага.