Опасный маркиз - Минерва Спенсер

— Если не уберетесь к тому времени, как я закончу пересчитывать деньги, вас всех поубивают, и плевать, сколько людей будут сражаться на стороне барона. — Он повернулся к Адаму спиной еще до того, как договорил.

Мия выворачивалась из хватки сына сколько хватало сил, но безуспешно, а тем временем Бушар столкнул шлюпку с песчаного берега на воду.

— Почему мы не дождались Адама? — возмутилась Мия. — Что там происходит?

— Не знаю, матушка, но я разделяю желание отчима увести тебя отсюда, и как можно скорее. И перестань, наконец, вырываться, — хрипло от усилий ее удержать проговорил юноша.

Его грудь шумно вздымалась, и у Мии защемило сердце от того, как он исхудал, но руки его тем не менее были сильными, словно несокрушимые цепи.

— Я тебя никогда не прощу, Джибриль, если посадишь меня в лодку и бросишь его. Никогда!

— Никто его не бросает. Кроме того, он меня убьет, если ослушаюсь его приказа, и, хочешь верь, хочешь нет, я боюсь его намного больше, чем тебя.

Джибриль легко подхватил мать на руки, но она принялась пинаться и упираться ногами, не давая им посадить ее в лодку.

— Проклятье! Поможешь мне, Бушар? — выругался Джибриль, получив удар ногой.

— Ты что, не можешь справиться с хрупкой женщиной? — поддразнил его капитан, шагая по колено в воде, и забрал Мию из рук Джибриля.

В следующее мгновение раздался дикий вопль.

Рука француза оказалась близко к лицу Мии, и она вцепилась в нее зубами.

Изо рта Бушара полился поток ругательств, но сквозь него пробился холодный голос:

— Я бы попросил вести себя поучтивее с моей женой, мсье Бушар.

Глава 34

Ни Рамзи, ни Бушару не улыбалось оставаться в прибрежных водах близ Орана, так что они поспешили увести свои суда к Гибралтару, который контролировали англичане.

Обстановка на «Серпе» была напряженная и тревожная, и это не располагало к отдыху. Было ясно, что, пока они не уберутся подальше от владения Асада, расслабляться не стоит.

Адама же немало беспокоила Мия: вид у нее был такой, точно она вот-вот потеряет сознание от волнения и напряжения, навалившихся на нее в последние несколько недель.

— Может, поспишь, любимая? — спросил он жену после того, как они насладились горячей едой и остались наедине в каюте Бушара.

Джибриля поместили в медицинском отсеке, где он тут же рухнул на койку и провалился в сон. Адаму наконец удалось уговорить Мию лечь в постель, и теперь он сидел рядом с ней.

Она посмотрела на мужа усталыми глазами, под которыми залегли тени.

— Я не могу: боюсь, что проснусь, и окажется, что все это было сном, что вас с Джибрилем по-прежнему нет, а я все еще заперта в этой каюте.

Адам отвел упавший на ее лицо локон:

— Прости, что пришлось оставить тебя здесь.

Мия робко улыбнулась:

— А ты меня прости за все, что тут наговорила.

— Тш-ш, любимая.

Мия схватила его руку и поднесла ладонь к губам.

— Нет, это было ужасно — ужасно с моей стороны.

— Не стану отрицать.

Мия устало рассмеялась и прикрыла глаза, но спустя несколько минут, когда он уже надеялся, что она уснула, окликнула его и спросила:

— Почему ты оставил Асада в живых?

Адам и сам не знал ответа на этот вопрос. Может, стоило его убить? Это определенно поспособствовало бы тому, чтобы власть перешла к Джибрилю. Но власть над чем? Адам не верил, чтобы Мия или Джибриль могли обрести счастье, если бы юноша остался в Оране.

— По двум причинам, — сказал он наконец. — Во-первых, что бы он ни натворил, Асад брат Джибриля, а во-вторых, если бы я его убил, твой сын остался бы здесь. Это сделало бы тебя несчастной.

— О, Адам. — По щекам Мии заструились слезы, и муж наклонился, чтобы стереть их губами.

— Отчего ты теперь-то плачешь, моя маленькая фурия?

— Ты так добр ко мне!

— Интересно почему?

Мия хихикнула, потом серьезно спросила:

— Как я отплачу тебе за все, что ты сделал ради меня и моего сына?

— Не твоего — нашего. Теперь он наш сын, Мия.

Ее улыбка осветила каюту, и она еще крепче вцепилась ему в руки.

— Просто теперь у нас не трое, а четверо детей. Мне горько было узнать о твоих страданиях, но теперь мы вместе, и тебе больше не придется нести эту ношу в одиночку.

Адам глубоко вздохнул, стараясь подавить напряжение, которое разрасталось у него в груди каждый раз, как кто-нибудь затрагивал эту тему.

— Я ряд, что ты узнала мою тайну: теперь ты понимаешь, почему мои девочки не могут выйти замуж.

— Нет, я не понимаю.

Адам удивленно уставился на нее:

— Прошу прощения?

— Ты не можешь принимать такое решение за них! Это только их право.

— Но…

— На их плечах лежит тяжелый груз, но надежда всегда есть.

Вместо того чтобы смягчить его сердце, эти слова только разозлили Адама.

— Как ты можешь такое говорить?

— Вероника была больна, но ведь ее брат, как и их мать, здоровы. Твои дочери не Вероника, и у них есть шанс избежать фамильного проклятия и вырастить нормальных детей.

Адам смотрел на нее, пораженный до глубины души простой истиной ее слов.

Какой же он идиот! Все эти годы жил в страхе оттого, что может случиться, ни разу даже не предположив, что ничего может и не произойти. Он всегда считал, что изолировать дочерей от остального мира в Эксаме — лучший выход из положения, но только теперь понял, что всего лишь перестраховывался. Мия права: у них есть шанс на счастливую жизнь, и он не вправе его отбирать, какой бы ненавистной и пугающей ни была мысль, что над ними станут смеяться и издеваться.

— Просто нужно рассказать им правду. Кэтрин уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно нести такую ответственность, а скоро подрастет и Ева. Это не твоя тайна, а их. Пусть каждая сама решает, что делать с этой информацией и с кем ею делиться, так же как ты принял решение рассказать все мне.

От ее слов Адаму стало страшно.

— Но что, если они влюбятся? Решат выйти замуж? Если кто-то узнает их тайну, они станут отверженными, изгоями. Мы с тобой оба знаем, как тяжела такая жизнь.

— Это правда, но мы с тобой также оба знаем, что такой груз нести легче, если им можно поделиться с тем, кого ты любишь и кто готов тебе помочь.

Адам взглянул на нее, пораженный истиной ее слов и своим невероятным везением.

— Может ли быть такое, что