Любовь авантюриста - Вирджиния Линн

И вновь Лондон. Темно-серый туман, шпили собора Святого Павла, свинцовое небо, грохот металлических колес по булыжным мостовым.

Саммер отрешенно смотрела на улицу из окна своей спальни. В течение пяти дней путешествия она чувствовала себя ужасно, содрогаясь от приступов тошноты, а потом обессилено сворачиваясь калачиком на сиденье кареты. Когда они остановились на ночлег в гостинице «Селкирк», Джеймс привел врача, но тот, похоже, был не слишком сведущ.

– Испорченное мясо, – весело провозгласил он и дал Саммер лекарство, от которого ей стало только хуже.

Летти была ужасно рада возвращению, а вот ее хозяйка обнаружила, что скучает по Шотландии. Возможно, это чувство возникло потому, что она обрела там настоящую семью. До сих пор в горле Саммер вставал комок при воспоминании о слезном прощании с Кэт и теплых, хотя и коротких, объятиях свекрови.

Эти люди любили ее. Почему же Джеймс не испытывал таких же чувств?

На протяжении всего пути он держался отстраненно, в первые несколько ночей приходя к ней в постель и отдаваясь безмолвной страсти. Ни слов любви, ни нежности – лишь саднящее желание, которому Саммер не могла противиться и которого не хотела. Может быть, она должна была попросить у него любви?

Увы, гордость никогда не позволила бы ей сделать это.

А потом Саммер почувствовала себя слишком плохо, и Джеймс оставил ее в покое, хотя она продолжала время от времени ловить на себе его задумчивые взгляды. Ей было намного комфортнее, когда виконт скакал впереди на коне, а не ехал с ней в карете.

К счастью, ей полегчало за день или два до приезда в Лондон. Тидвелл принес снадобье, приготовленное его женой, и Саммер снова почувствовала себя человеком.

Однако в остальном ничего не изменилось. С момента их возвращения в Лондон прошел уже целый месяц, а виконт по-прежнему упорно не замечал жену. Он был занят неотложными делами, а Саммер вновь оказалась предоставленной самой себе. Только вот на этот раз она не могла отвлечься от грустных мыслей, работая в саду. Пока они с Джеймсом гостили в Шотландии, садовники аккуратно подстригли живые изгороди, посадили цветы и сделали чудесный уголок для отдыха там, где прежде был заброшенный, неухоженный пустырь. Кое-где в саду виднелись голые, невозделанные участки, но ведь невозможно совершить чудо за столь короткий срок. Впервые Саммер ступила на порог дома Уэсткотта всего три месяца назад, а в нем уже было заметно немало перемен.

Неужели три месяца? Саммер казалось, что прошла целая вечность. Гуляя однажды по саду и умирая от скуки, она, к своему огорчению, увидела, что ее труды пошли прахом – бессердечные садовники выдернули из земли заботливо посаженные ею растения. Расстроенная и разгневанная, Саммер опустилась на каменную скамейку, закрыла лицо руками и зарыдала, оплакивая загубленные саженцы.

Она понимала, насколько это глупо, но не могла остановиться. В последнее время ее эмоции находились в ужасном беспорядке и грозили выплеснуться наружу.

В саду появился Джеймс, и Саммер мрачно подумала, что у ее мужа была крайне неприятная склонность выбирать для своего появления самый неподходящий момент.

Виконт быстро подошел к жене, и его щегольские начищенные ботфорты блеснули на солнце.

– Что случилось? – Он огляделся. – Тебя кто-то обидел?

Саммер икнула и, отвернувшись, сердито вытерла слезы подолом платья. Виконт протянул ей носовой платок, и она грубо схватила его. Ей вовсе не хотелось признаваться мужу в том, что она оплакивала всего лишь загубленную рассаду, иначе он посадил бы ее под замок.

– Спасибо, все в порядке.

Голос ее прозвучал слишком мрачно.

– Тебе опять плохо, дорогая?

– Что это, сочувствие, милорд? – Подбородок Саммер задрожал. – Ради Бога, не переживайте за меня.

Поджав губы, Джеймс покачал головой:

– Мне стоило помнить, что ты будешь так же мила, как и всегда. – Виконт забрал у жены мокрый платок, сунул его в карман и сел рядом. Саммер отодвинулась, а он, положив руки на колени, тяжело вздохнул.

– Ты очаровательна, но ведешь себя так, словно твоя красота может заставить меня наброситься на тебя, любовь моя. – Его черные глаза приняли насмешливое выражение, когда Саммер вскинула голову и гневно посмотрела на него. – Но сегодня я не собираюсь выходить из себя, извини. Надеюсь, я не разочаровал тебя?

– Я вовсе не разочарована. Самодовольный индюк!

– Рад это слышать. А теперь, когда мы обменялись привычными любезностями, позволь сообщить тебе, что мы приглашены на званый вечер в Олбани-Хаус. Ты будешь представлена герцогу Йоркскому.

– Вот как? – Саммер прищурила глаза. – А если мне захочется остаться дома? Это ведь не мои знакомые, а твои...

– У тебя, как всегда, нет выбора. – Джеймс отвернулся и посмотрел на журчащий фонтан. – И еще: даже не пытайся отказаться от сопровождения. Тидвелл сказал мне, что ты не позволила Портеру сопровождать тебя вчера во время прогулки.

– Не беспокойся, я не собираюсь встречаться с любовником или совершать подобные глупости! – огрызнулась Саммер. – К твоему сведению, Тидвеллу ужасно не понравилось, что я осталась здесь.

– Я говорю то, что слышал. – Взгляд Джеймса был холоден. – Надеюсь, я ясно выразился: ты не должна выходить из дома без сопровождения.

– О, все предельно ясно! – Наматывая на палец шелковистую прядь волос, Саммер изобразила на лице улыбку. – Я просто не хочу, чтобы ты, как настоящий тиран, все решал за меня. Надеюсь, тебе понятно мое желание сохранить за собой некоторую независимость?

– Мое понимание здесь ни при чем. – Джеймс вытянул ногу и задумчиво пнул один из кустиков лаванды, которыми была обсажена дорожка. – Просто мне хочется, чтобы ты делала то, о чем я прошу.

– А разве ты просил о чем-то? Извини, но я помню только твои приказания. – Саммер отбросила с лица прядь волос и поджала губы. – Вижу, что сама себе я уже не принадлежу. Конечно, милорд, я буду делать все, что вы прикажете, милорд. Вы же мой господин, мой... тан[9]– кажется, так назвала вас однажды ваша сестра.