В объятиях дождя - Чарльз Мартин

Рассвет озарил верхушки деревьев, прогнал туман и согрел воздух. Солнце пробилось сквозь облака, и его лучи пали на мое лицо, обращенное к небу. После холода ночи они показались мне особенно теплыми. Окружающий мир тоже пробуждался от сна. Где-то на востоке ухнула сова, на западе ей ответил индюк, с севера послышался собачий лай, а с юга подал голос петух. Я глубоко, всей грудью, вдохнул свежий утренний воздух.

Во дворе усадьбы взвизгнули тормоза, и отчаянно вскрикнула Кэти. Взревел очень мощный автомобильный мотор, и вдоль подъездной дороги на большой скорости рванула машина. И снова, и еще громче закричала Кэти:

– Нееет! Отдайте моего ребенка!

В конце подъездной дороги, ведущей к нашему дому, автомобиль мог повернуть лишь налево или направо, и я молниеносно соскользнул вниз. Прикинув, куда надо бежать, я свистнул, вскочил на Глю, прижал его бока, и он помчался так, словно за ним гналась сама смерть, а я бешено колотил его по бокам ногами всю дорогу. Глю примчался к ограде, я перемахнул через нее и пустился бегом в западном направлении, к перекрестку грунтовой дороги. Я мчался через кусты терновника, мимо груды сосновых веток. Я бежал так быстро, что у меня заболели легкие. Автомобилю предстояло одолеть до шоссе еще милю, а мне надо было пробежать еще примерно сто пятьдесят метров, когда я услышал визг тормозов на повороте и понял, что машина уже за воротами. Добежав до ограды, я пролез под ней на животе, протиснулся через железные брусья, ограждавшие шоссе, взобрался к насыпи и прыгнул – несмотря на боль в спине.

Не помню, как меня сбила машина, и у нее при этом разбилось ветровое стекло; не помню, как она подалась назад, к ограде; не слышал я и того, как автомобиль, потеряв управление, вильнул в сторону и оказался на пастбище моего соседа, взрывая грязь, словно «Вольво» Кэти в тот вечер, когда она меня чуть не застрелила. Однако я все же осознал, что автомобиль остановился. Одетый во все черное водитель, произнеся несколько слов в мобильный телефон, вытащил Джейса из машины и поволок его по дороге к лесу, а Джейс изо всех сил сопротивлялся и кричал. Я хотел встать, но чья-то рука осторожно, хотя и твердо, легла мне на плечо и помешала. Это был Мэтт, в руке он зажал бейсбольную биту. Он смотрел в сторону леса, куда бежал похититель. Еще никогда я не видел, чтобы взгляд Мэтта был таким ясным.

– Помнишь, как ты попросил предупреждать тебя, если мне захочется причинить кому-нибудь физическую боль? – спросил он.

– Да, – ответил я, держась за свои поломанные ребра.

– Ну вот, я тебе об этом сообщаю.

И Мэтт, перепрыгнув через меня, лежащего на спине, вскинул биту, словно томагавк, и стремительно бросился по направлению к лесу, как последний из могикан. Он исчез за деревьями – там, откуда доносились приглушенные крики и плач Джейса. Я с трудом встал и дотащился до столба в ограде, выпрямился, стараясь держать голову повыше, и прислушался. У меня еще оставалось достаточно времени, чтобы точно указать Мэтту, куда именно потащили Джейса, и через пару минут я услышал треск: кто-то кого-то ударил битой, раздался крик, от которого кровь застыла в жилах, – это крикнул от боли тот, кого настигла бита Мэтта. Я, шатаясь, заковылял туда, откуда донесся крик, опасаясь даже подумать, что могло случиться, и увидел, как навстречу мне идет Мэтт с Джейсом на закорках, при этом вид у брата был такой, словно он вышел в лавочку за хлебом, а Джейс, склонившись на плечо Мэтта, конвульсивно дергался и рыдал. На земле, со сломанной левой ногой, как-то нелепо ее подвернув, лежал мужчина. Судя по всему, он испытывал страшную боль. Его левое колено было разворочено, а щиколотка раздроблена.

– Тревор, – спокойно, буднично, очень небрежно произнес Мэтт – словно собаку позвал.

Джейс отпустил шею Мэтта, за которую отчаянно цеплялся, и упал прямо мне на руки.

– Дядя Так, – прорыдал он, – я не хотел идти с этим дядей. Я хотел остаться здесь, с вами. Не отдавайте меня ему. Пожалуйста, не отдавайте.

Я крепко обнял его, мысленно поражаясь, каким же надо быть человеком, чтобы бросить на произвол судьбы такого мальчика, как Джейс, да вообще – любого мальчика? Я приподнял его зареванное лицо и сжал его в ладонях.

– Приятель, никто у меня тебя не отнимет. Ни сегодня, ни завтра. Никогда! Понял?

– А что теперь с ним будет? – Джейс указал пальцем на Тревора.

Я посмотрел на мужчину: он пытался отползти от нас подальше, а главное – от Мэтта.

– Ему не разрешат находиться рядом с детьми.

– Но, дядя Так, – недоверчиво и подозрительно взглянул на меня Джейс, – я хочу остаться жить с вами. Он… – и Джейс указал на Тревора пальцем, – он сказал, что я должен пойти с ним.