Память любви - Бертрис Смолл

— Мне очень жаль, господин, но…

Лицо сестры Маргарет вдруг просветлело:

— Знаю только, что отсюда они поехали на север. Прямо на север.

— А что есть в том направлении? — оживился Рейф.

Маргарет пожала плечами.

— Только одна крепость, — сообщила настоятельница. — В двух днях пути отсюда, и ничего больше. Замок Эберфорт. И больше ничего, ни справа, ни слева, ни на много миль вперед.

— Кто хозяин замка? — вмешалась Ронуин.

— Рис ап-Даффид, госпожа.

Они провели ночь в странноприимном доме и пустились в путь на следующее утро.

— Нужно ехать в Ситрол, — решила Ронуин. — Я хочу потолковать с отцом, прежде чем прижать к стенке этого Риса ап-Даффида.

— Далеко мы от Ситрола? — поинтересовался Рейф.

— К вечеру будем там, — заверил Дьюи.

— Ты знаешь этого Риса, Дьюи? — спросила Ронуин.

— Слышал о нем, госпожа. Говорят, он человек честолюбивый и никогда не числился в друзьях вашего отца.

За весь день путешествия по зеленым холмам Уэльса они не встретили ни одной живой души. Наконец, когда солнце склонилось к западу, перед ними выросли угрюмые стены Ситрола.

— Я поеду вперед, посмотрю, все ли в порядке, — сказал Дьюи и послал коня рысью.

Ронуин и Рейф отвели коней в чащу и стали ждать сигнала. Услышав свист, они помчались в крепость. Ронуин в изумлении осмотрелась, поражаясь, как могла вынести суровую жизнь в неприютном месте.

— Добро пожаловать домой, Ронуин! — воскликнул Морган ап-Оуэн, снимая ее с седла. — Что привело тебя сюда?

— Мой отец уже здесь? — осведомилась она вместо ответа. — От поехал за ним несколько дней назад.

— Еще нет, но и От не показывался. Входите в зал. Кто этот парень, что сопровождает тебя?

— Мой муж, Рейф де Боло!

— А мне казалось, его зовут Эдвардом, — удивился Морган.

— Эдвард был моим первым мужем, но брак был расторгнут, и я вышла за его кузена Рейфа. Сестра же Рейфа стала женой Эдварда. Поэтому мы здесь. Несколько дней назад какие-то валлийцы перешли границу и похитили леди Кэтрин, приняв ее за меня. Очевидно, все дело в моем отце.

Нужно найти Кэтрин до того, как ее разоблачат и убьют. А для этого необходимо встретиться с ап-Граффидом в таком месте, где нас никто не увидит и не подслушает. Только он может объяснить, что происходит, друг мой.

— Понятно, — кивнул ее старый наставник. — Что ж, ничего не остается — только ждать.

Подали ужин, и все расселись за столом. Подростки быстро разносили хлеб, оленину и форель. Сначала мужчины стеснялись Ронуин, но вскоре поняли, что, хотя она и сильно переменилась, в душе осталась все той же девчонкой-сорванцом. В зале стало шумно: воины наперебой рассказывали Рейфу о ее детских проделках, и он от души хохотал.

— Думаю, — заметил Лаг ап-Баррис, — ты уже забыла воинские навыки. В конце концов, чего ждать от почтенной мамаши!

— Хочешь схватиться со мной, Лаг? — пропела она обманчиво-невинным голоском.

Тот вовремя заметил опасный блеск ее глаз.

— Нет. Ронуин, похоже, я ошибся.

— Ты хорошо меня обучил, — призналась она, и старый воин вспыхнул от удовольствия.

Подумать только: важная дама, а помнит простого солдата!

Старый волкодав приплелся и лег у ее ног.

— Это моя первая собака, — шепнула она Рейфу, гладя пса по голове.

— Расскажи о моем парне, — попросил повар Гвилим.

— Он вступил в орден бенедиктинцев в Шрусбери. Сейчас живет в аббатстве. Ты гордился бы им, Гвилим. Узнав, что меня похитили неверные в Святой Земле, Глинн отправился в Палестину и, последовав примеру менестреля короля Ричарда, принялся за поиски. Развлекал людей пением и музыкой, только первая песня всегда была на валлийском.

Спрашивал, не тут ли его сестра, и ждал ответа. Когда же наконец получил его, помог мне спастись.

Ронуин стала рассказывать о своих приключениях и причинах неудачи первого брака, а когда закончила, Морган ап-Оуэн негромко выразил общее мнение:

— Англичанин был не прав, женившись второй раз в такой неприличной спешке.

— Боялся умереть без наследников, — пожала плечами Ронуин, — и, кроме того, не ожидал, что я вернусь к нему.

Чудо, что мне удалось сбежать из Синнебара и найти свою истинную любовь, друзья мои. Больше я не питаю злобы к Эдварду и люблю его жену Кэтрин. Я должна найти ее, Морган! Она добрая, хорошая женщина и оставила в Хейвне двух сыновей. Младшего, совсем крошку, еще не отняли от материнской груди.

— Мы поможем вам, — заверил Морган. — Ты всегда можешь рассчитывать на воинов Ситрола.

Эту ночь они провели в зале, на старом тюфяке Ронуин, прижавшись друг к другу. Рейф ласкал груди жены, но она, замурлыкав от удовольствия, быстро опомнилась.

— Нельзя, — прошептала она.

— Почему? — пробормотал он, лизнув мочку ее уха.

— Неужели хочешь смутить вырастивших меня людей, позволив им слушать наши страстные стоны, Рейф?

Он положил ее руку на свою непокорную, затвердевшую, как камень, плоть.

— Ты у меня в большом долгу за это вынужденное целомудрие, леди, — объявил он, целуя ее в губы.

— Я всегда плачу долги, господин мой, — улыбнулась она.

На следующий день, ближе к вечеру, появился Ллуэлин ап-Граффид в сопровождении Ота.

— Как мой внук? — громогласно осведомился он.

— Растет и крепнет. У него твой подбородок, господин, — сообщила Ронуин.

Принц с подозрением уставился на Рейфа:

— Это за него тебя выдали после измены Эдварда де Боло?

— Да, и я люблю его, так что ничего страшного не случилось, — поспешно заверила Ронуин. — Рейф, подойди и пожми моему родителю руку в знак дружбы.

— Господин мой, — вежливо поклонился Рейф, протягивая руку.

Принц крепко сжал его ладонь.

— Если она счастлива, значит, и по мне ты хорош, Рейф де Боло. Похоже, ты гораздо приличнее Эдварда.

— Так и есть, — без малейшего колебания ответил Рейф.

Ап-Граффид на мгновение замер, но тут же разразился смехом:

— Кровь Христова, Ронуин, наконец-то ты нашла себе пару, и я благодарю за это Бога, ибо сам не слишком много для тебя сделал, дочь моя.

— Ты великий человек, отец, и тебе не до простых смертных, — усмехнулась она.

— Твоя мама всегда твердила то же, — вздохнул он. Лицо, точно высеченное из гранита, затуманилось.

— Знаю, — кивнула Ронуин.

— Вина, господин? — спросил возникший словно из ниоткуда Гвилим, поднося кубок.