Бархат - Джейн Фэйзер

Город Шилуте находился в нескольких часах езды. Лорд Прайд собирался выехать на рассвете – ему нужно было некоторое время, чтобы уладить дела и попрощаться со всеми.

А Габриэль могла пуститься в путь буквально через час. Она думала об этом, ерзая нетерпеливо в карете, которая везла ее назад, во французский сектор Тильзита.

Талейран уже уехал на бал у прусского короля. Графиня нацарапала ему записку, сообщив, что уже сделала и что намеревается сделать. Записку она положила на стол, на видном месте, а затем принялась рыться в ящиках стола в поисках государственной печати, которую ставили на все официальные документы.

Обнаружив печать, она написала на большом листе поручение на свое имя, свернула бумагу и запечатала имперским орлом. Такой документ мог оказаться полезным во время путешествия по наполеоновской Европе.

Габриэль понадобилось всего несколько минут, чтобы переодеться в мужское платье и побросать в дорожную сумку самое необходимое. В глубокий карман плаща она положила свой пистолет. Кожаный кошелек с приличной суммой денег графиня засунула за пазуху: в оккупированной Пруссии грабежи на дорогах были делом обычным.

Габриэль выскользнула из дома, добежала до конюшен и разбудила конюха, велев оседлать ей коня. Малый был местный – из Тильзита, и он недоуменно уставился на женщину, одетую в брюки.

До рассвета оставался еще полный час, когда графиня де Бокер выехала из города и направилась в сторону моря.

Взошло солнце. Постепенно оживали деревушки, попадавшиеся на пути Габриэль: двери домов открывались, хозяйки звали собак, подметали дорожки… Ребятишки бежали с ведрами к реке, а на поля выходили мужчины, спешившие начать работу до того, как станет очень жарко.

Никто не обращал внимания на всадника, одетого в черное. Прусские крестьяне занимались собственными делами. Они опасались лишь одного – французской пехоты. Пехотинцы могли ограбить их, забрать все дрова для своих походных печек и так вытоптать поля, что на них еще в течение нескольких лет ничего не будет расти. А поскольку от одинокого всадника не могло быть никакого вреда, то крестьяне не препятствовали его проезду.

Через час вслед за первым проскакал еще один человек на лошади, но и он вызвал не больше интереса у местного населения.

Габриэль прибыла в Шилуте незадолго до полудня. Но здесь атмосфера была не та, что за городом. Узенькие, грязные улочки были завалены гниющим на жарком солнце мусором. Из темных, полуразвалившихся домишек выходили одетые в лохмотья хмурые люди.

В Шилуте незнакомый всадник вызвал мгновенный нездоровый интерес.

Габриэль направила коня к маленькой пристани, возле которой в ожидании прилива стояли несколько рыбацких лодок и судов побольше. В жарком воздухе стоял невыносимый запах протухшей рыбы. Графиня критически осмотрела все суда и решила, что самое большое, пожалуй, подойдет для выхода в море.

Тут из ближайшей таверны вышли несколько мужчин и неверной походкой направились в сторону графини. Они не издавали ни звука, слышен был лишь стук их деревянных подошв по булыжнику набережной.

Сердце Габриэль бешено заколотилось, она нащупала в кармане пистолет и завела коня в воду, чтобы ее нельзя было окружить.

Мужчины полукругом встали вокруг всадницы и угрожающе смотрели на нее. Один из них протянул руку и пощупал дорогую уздечку. Затем он посмотрел графине в глаза и недобро ухмыльнулся, обнажив ряд гнилых зубов. «Пожалуй, деньги успокоят их, – подумала Габриэль. – Да и пистолет подойдет для этой цели». Но ей не уложить шестерых одним выстрелом, а времени перезарядить оружие у нее не будет.

И тогда медленным движением она вынула из кармана свой талисман, который в оккупированной Европе говорил громче оружия и денег. Это был тот самый документ с печатью императора Наполеона. Габриэль показала им бумагу, и хулиганы отступили. Один из них смачно плюнул в ее сторону, но опасность миновала. Эти люди понимали, что им не будет пощады, если они нападут на императорского курьера.