Красавицы Бостона. Злодей - Л. Дж. Шэн

Он снова кивнул, громко сглотнув.

– Забудь, что она когда-то была частью твоей жизни. – Еще один кивок. – О, и Пакстон?

Я провел дулом пистолета по его переносице и засунул его в рот. Он вытаращил глаза, а капля пота скатилась, повторяя путь дула, и растеклась у него на шее.

– Как ты здесь оказался? Мы оба знаем, что у тебя ни пенни за душой.

– Энню Эуоумит, – проговорил он вокруг дула.

– Эндрю Эрроусмит? – Я вынул пистолет из его рта. Он вытер его тыльной стороной ладони.

– Он нашел меня в Мексике. Оплатил мой перелет. Предоставил эту квартиру и сказал, чтобы я вернул свою девушку. Сказал, что у нее неприятности. Что ты причиняешь ей боль. Хороший парень. Не то, что ты.

Эндрю знал, что мы с Персефоной разъехались, и решил воспользоваться ситуацией.

Я стер одинокую слезу, скатившуюся с его глаз, дулом пистолета.

– С этим я согласен. Делай, как я говорю, и никто не пострадает. За исключением Эрроусмита, но, полагаю, тебя это не беспокоит?

Он помотал головой.

Я разрядил пистолет, высыпал пули себе в карман, а потом бросил его рядом с телефоном на койку, которую он использовал в качестве кровати, и направился к выходу.

– Всего хорошего, Вейтч. – Я отсалютовал, повернувшись к нему спиной.

Он не ответил.

Знал, что ничего хорошего ему точно не светит.

Двадцатая

Персефона

– Боже мой, Тин, откуда у тебя эта царапина? – Я наклонилась и коснулась неприглядной открытой раны на коленке Тиндера.

Мы провели весь день только вдвоем. Жоэль и Эндрю присутствовали на благотворительном мероприятии и решили взять с собой только Три, «нормального» ребенка. Того, который не издавал странных звуков и не привлекал внимания. У Жоэль был виноватый вид, когда она спросила, могу ли я сегодня позаниматься с одним Тиндером. Я знала, что мысль оставить его дома, исходила не от нее. Я была не в силах одолеть возмущение оттого, что она не боролась за свои принципы. За своего сына.

Если уж я могла идти наперекор одному из самых грозных мужчин Бостона – моему любимому мужчине, – то почему она не могла потребовать, чтобы к ее мальчику относились так же, как к его брату?

Я поклялась, что сделаю этот день незабываемым для Тиндера, чтобы он стал поощрением, а не наказанием. Мы позавтракали в первоклассном ресторанчике Спэрроу Бреннан, где объелись блинчиками и вафлями, а потом расслаблялись на берегу реки Чарльз, наблюдая за облаками, пока я рассказывала Тиндеру греческие мифы, как когда-то рассказывала мне тетушка Тильда.

Тиндер пожевал ожерелье с клыками акулы, которое я подарила ему, и, всхлипывая, указал на почти такую же рану на другом колене.

– Т-тут тоже, – заикаясь, сказал он.

Я поцеловала обе его коленки, чтобы не болели.

– Пойдем в аптеку и купим самые классные пластыри. Что скажешь?

– Д-д-да! Может, там будут с «Дружными мопсами». – Он сморщил нос. Я взяла его за руку. Мы шли мимо зеленых ограждений, каяков и катамаранов. Солнце светило нам в лица.

– Так что случилось? – спросила я. – Ты упал с велосипеда? Надеюсь, ты знаешь, что такое со всеми случается.

– Нет, – тихо ответил он. – Это н-не в-велосипед.

– А что же тогда?

Последовавшая за моим вопросом тишина была наполнена роившимися в моей голове мыслями. Например, о том странном письме, которое я получила от Пакстона, и которое было будто бы вовсе не от него. И о его внезапном, словно мираж, исчезновении, которое произошло так же быстро, как и возвращение.

Или о том, что муж избегал меня всю неделю, и не только отказывался от встреч, когда я заезжала к нему домой, но к тому же не отвечал на мои сообщения. Я уже была готова заявиться к нему в офис и опозорить нас обоих. Меня удерживало только понимание, что ему нужно всецело сосредоточиться на судебном иске «Зеленой жизни» против «Королевских трубопроводов» в преддверии судебного заседания.

Но мне нужно рассказать ему про Пакстона. Про Эндрю Эрроусмита и мой план.

– Это сделал папочка.

Слова сразили меня в грудь, разверзнув ее и выпустив чувство, которое я не испытывала никогда прежде. Даже с Бирном. Или Камински. Или Пакстоном.

Чистую, всепоглощающую ненависть.

Я остановилась посреди людной улицы. Женщина, выгуливавшая французского бульдога, налетела на нас, отчего проносившийся мимо велосипедист громко чертыхнулся. Не обратив на них внимания, я опустилась на колени, взяла Тиндера за руки и посмотрела ему в глаза.

– Как он это сделал? – спросила я, с трудом сохраняя спокойный тон голоса.

Тиндер опустил взгляд, носком ботинка рисуя круг на песке. Он дергался, все его движения стали нервозными.

– Я… я-я… я… – попытался он, а потом топнул ножкой и прикусил язык. – Уф! Я не могу выговорить слова. Н-н-не удивительно, что он меня ненавидит.

– Тиндер, – тихо обратилась я.

У него начался тик. Первый, который я у него наблюдала. Он вздрагивал каждые несколько секунд, повторяя одно и то же движение, сводя плечи и ударяя себя по голове. Он не мог остановиться.

– Я не твой отец. Я твой друг. Ты можешь, никуда не торопясь, рассказать мне о том, что случилось. Я просто хочу знать, чтобы помочь. Тебе не грозят никакие неприятности.

Я дала ему пережить нервный тик и отошла назад, чтобы предоставить как можно больше пространства. Через несколько минут тик прошел, стихнув до легких, уже знакомых подергиваний носом. Я подхватила его на руки, остановилась возле уличной лавки, купила ему сок с мягким кренделем и усадила на скамейку.

– Расскажи мне все, Тин-Тин.

– Линейкой.

Я молча ждала, когда он продолжит, а мое серд- це делало сальто в груди, превращаясь в ворох болезненных узлов.

– Он… он-он, с-сказал, что это поможет. Сказал, что может меня вылечить. Сказал, что уже делал т-так. Он сказал маме, что мы оба будем благодарны, к-когда с этим будет покончено. О-он дал мне прочесть алфавит, а потом н-несколько цифр, и каждый раз, когда я заикался или д-дергался, он бил меня железной линейкой по коленкам. Бил, пока у меня не пошла кровь и м-мамочка не сказала ему, что вызовет полицию. Я плакал, хотя мама просила н-н-не плакать.

Чувствуя, будто сама пребываю на грани какого-то приступа, я с усилием сохранила ровный тон голоса. Незачем пугать Тиндера еще больше, но от сильнейшего желания забрать его из этой