Власть и Крах - Дж. Д. Эванс

— Она дочь Султана и первый представитель Тхамара, ступивший в Саркум после Раскола. Если ты не позволишь мне приветствовать её, как принцессу и важного человека, ты проявишь к ней неуважение.

Она метнула на него взгляд, и её улыбка приобрела резкую нотку. В медово-коричневых радужках заплясали искры, похожие на те, что отлетают от костра в темноте.

— Лучше моё неуважение, чем она будет ранена кем-то, кто заботится только о том, чего он хочет, а совсем не о ней.

Его измученный характер вырвался наружу, выпустив на волю хлыст чёрной ярости. Он был дома, и ему больше не нужно было скрывать, кем и чем он был. Если она хотела поиграть в храброго солдата и подразнить его, то может пострадать от последствий этого.

Она встретилась с ним глазами, и магия открылась пустоте. Самообладание покинуло её, лицо побледнело, глаза расширились.

Из-за спины чья-то рука скользнула ему под руку. Маленькая, но крепкая в своём захвате. Холодная сила окутала его магию. Не угроза и не обязательство, а напоминание. Это прикосновение было каким-то тёплым и успокаивающим по сравнению с бурей, которая пронеслась по двору, когда её сила переплеталась с его. Гнев Макрама заикнулся и угас, когда он опустил взгляд.

— Я так рада видеть, что вы знакомитесь друг с другом, — сказала Наиме, её рука погладила его бицепс. — Два человека, которые мне так дороги.

Её голос, её прикосновение, её присутствие успокоили его, когда он думал, что это только усугубит всё, что он чувствовал. Макрам вернул свою магию обратно.

— Эфендим, — сказала Самира, кланяясь, её голос слегка дрожал.

— Самира, — сказала Наиме, — я уверена, что Агасси не хотел тебя напугать. Поскольку также уверена, что ты не имела в виду, что он будет действовать как-то бесчестно.

— Нет, Эфендим.

— Простите меня за то, что я позволил вспыльчивости и усталости взять надо мной верх, — сказал Макрам.

Они с Самирой снова встретились взглядами, но затем её взгляд скользнул к руке Наиме, лежавшей на его руке, и она плотно сжала губы.

— Я рада быть в вашем доме, Агасси, и с удовольствием посмотрю всё, чем вы захотите поделиться, но, возможно, позже. Мои люди и я сейчас нуждаемся в отдыхе. Я была бы признательна за возможность привести себя в порядок, прежде чем меня представят Мирзе.

Она повернулась к нему лицо, но её взгляд был прикован к небу за его плечом. Её самоконтроль задевал.

— Пройдитесь со мной, — сказал он. — Чтобы я мог поговорить с вами.

— Эфендим, — Самира подняла руку.

— Я не сказал «одна», — прорычал Макрам, и Самира расслабилась, поклонившись. — Тарек проводит вас в комнаты. Мне нужно найти моего брата, — сказал им Макрам, как только они миновали большую часть толпы, заполнившей двор. — Я постараюсь убедить его увидеться с вами, как только смогу.

— Есть ли что-нибудь, что я могу сделать тем временем? Встретиться со Старейшинами? — предложила Наиме.

— Всё зависит от настроения Кинуса, — Макрам понял, как жалко это прозвучало. — Я должен извиниться за то, что сделал, и как только я это сделаю, мы сможем двигаться вперёд.

— Вы уверены, что не было бы лучше, если бы я была с вами?

Она последовала за ним, когда он повел её к входу во дворец.

Во дворце не было ступеней, как в Нарфуре. Он был вдвое меньше своего предшественника, построенный рабами, а не магами. Архитектура была похожей, хотя в Тхамаре камень и штукатурка были побелены, что придавало всему чистый, суровый вид. Стены и куполообразные башни здесь сохранили естественные золотистые тона песчаника, из которого было изготовлено большинство кирпичей.

Они прошли через арочные двери дворца, а на улице тем временем снег начал падать всерьёз, и ветер превратил двор в месиво несчастных людей и взволнованных лошадей. Наиме остановилась, повернувшись, решив выглянуть наружу, нахмурив брови.

— Со всеми будет всё в порядке. Мои люди всё уладят в кратчайшие сроки.

— Я доверяю вам, — сказала она.

У него перехватило горло от того, как легко она это произнесла, как будто это была самая естественная вещь в мире. Он знал, что это не так, не для неё.

— В Нарфуре редко выпадает снег, и у меня нет особых причин ездить в долину зимой.

Она шагнула снова на улицу и, протянув руку, поймала несколько хлопьев. Ветер раздувал их в вихри, и ей пришлось схватить несколько из воздуха.

— Это всё маленькие Колесики, понимаешь?

Она смотрела на них в своей ладони несколько мгновений, прежде чем они растаяли.

— Моя мама говорит, что каждая снежинка — это отдельное Колесо, и что они представляют все способы, которыми оно может вращаться, все выборы, которые мы могли бы сделать, и как они могут переделать мир, — Самира встала рядом с Наиме, собирая больше снега и рассматривая его, пока говорила.

— Снежинки в горах были намного крупнее, и их было легче поймать, чем эти, — пожурил Макрам, хотя наблюдение за тем, как они хватались за снежинки, как будто они были маленькими девочками, впервые увидевшими их, неизмеримо очаровало его.

— Мы были поглощены страданиями, — сказала Наиме бодрым голосом.

— Некоторые из нас, — добавила Самира, снова протягивая руку, — а некоторые из нас вообще не видели снега.

Она искоса посмотрела на Наиме, которая бросила на неё строгий взгляд. Наиме встретилась с ним взглядом, затем быстро отвела глаза. По её шее и подбородку пополз румянец. Он хотел спросить, не значит ли это, что он помешал ей заметить снег. Но ранее они пришли к обоюдному согласию. С этим было покончено.

Тарек вышел из снежного вихря и быстро поклонился. Слуги Наиме гурьбой последовали за ним.

— Старейшина Аттия попросил о встрече с вами в его поместье, — объявил Тарек.

— Конечно, он попросил.

Макрам потёр лоб пальцами. Последнее, чего он хотел, так это возвращаться в этот чёртов шторм.

— Вы же не собираетесь ехать через бурю?

Наиме указала на внутренний двор, уже покрытый пылью взбитого ветром снега. Её лицо