Дети павших богов - Карисса Бродбент

…Он за мою любовь меня бросил. После того как взял у меня все, что было. Они всегда так. И ты такая же…

«Твой гнев не от любви. Любовь бескорыстна. И по-моему, ты это когда-то знал. По-моему, та частица тебя, что показалась мне в имении Микова, понимает».

Новый удар. Макс приподнялся на колени, пошатнулся. Кругом огонь и тень. На сколько ударов еще хватит Макса?

Я не позволю! Я напряглась каждой жилкой. Решайе озадаченно изучал мое отчаяние.

…Твоя жизнь привязана к Зериту. А ты хочешь выступить против него? Даже ценой своей жизни?..

Макс бросил взгляд на меня. Он не решится убить Зерита – пока есть хоть малая вероятность, что этим убьет меня. А Зерит готов убить Макса. Он будет убивать тысячами. Он не остановится.

Мне не пришлось отвечать.

…Вижу… – с удивительным спокойствием сказал Решайе.

Что-то щелкнуло во мне, вставая на свое место.

Все кончилось мгновенно. Магия заискрилась на моей коже. Зерита швырнуло через всю комнату прямо на меня. Мы вместе повалились на пол.

В первое мгновение его исхудалое лицо потемнело от ярости. Он, рыча, навалился на меня, будто тянулся поцеловать. По моим губам медленно расползалась улыбка Решайе.

– Ты прав, глупый король, – прошептал мой голос без акцента.

Ярость Зерита сменилась растерянностью, а за ней пришла боль, открыв дорогу страху.

Страху, когда он почувствовал мой клинок между ребрами.

Решайе погладил его по щеке, как любовника. За моими пальцами тянулась гниль, пожирала кожу, мышцы, кости.

– Ты был наивен, – промурлыкала я.

Мне выпал один миг прекрасного удовлетворения – увидеть, как умирает Зерит. И я успела подумать, что он, может быть, все же блефовал, преувеличивал свою силу – и проклятие, связавшее наши жизни, было враньем.

Я нашла глазами взгляд тяжело поднимавшегося с земли Макса. В его глазах стоял ужас.

«Ничего, – хотела сказать я. – Смотри, со мной все хорошо».

И тут что-то ухватило меня, словно всплывшее из глубины чудовище потянуло на дно.

Не прошло и секунды, как меня не стало.

Глава 53

Эф

– Они нам ничем не помогут, – говорила Сиобан, расхаживая по комнате. – Надо немедленно двигаться дальше. Чем меньше мы здесь задержимся, тем лучше.

Мы собрались в гостиной отведенного нам жилья. Окна занимали целую стену, их окружал вьющийся плющ, за окнами под звездным небом лежала столица Нираи. Прекрасный вид, только у нас не было времени им любоваться.

– Я склонен согласиться, – сказал Ишка. – Они явно не поддерживают нашего дела.

– Не уверен, что это так. – Кадуан нахмурил брови.

– Именно что так! – Ашраи, фыркнув, воздел руки к небу. – А чему мы удивляемся? Шайка еретиков-полукровок не поймет нашего горя, да им и дела нет.

– Но они знают, что происходит, – сказала я. – Уверена, что знают. Вы видели лицо Аталены? Ей что-то известно. А Эзра не хочет сказать.

– Можно ли его в том винить? – пробормотала Сиобан, и Ишка согласно хмыкнул.

Она была права. Я не могла признать Эзру и Аталену «еретиками-полукровками», как выразился Ашраи, но признавала, что у них нет причин нам помогать. В животе у меня стянулся закрученный узел вины. Наверное, глупо было сюда стремиться, и надо скорее уходить, пока наша глупость не получила огласку.

– Мы многое отдали, чтобы сюда попасть, – пробормотала я. – Жаль, если все это было напрасно.

Я прошла к окну, выглянула наружу. Город уходил вниз ступенями, мерцающие огоньки освещали улицы и прохожих. Напрягая зрение, я различала смеющихся, болтающих горожан. На соседнем балконе два старика курили трубки и пили вино.

– Здесь все не так, – забормотала я, – как мне представлялось. Здесь…

– Хорошо, – договорил за меня Кадуан.

Я удивленно покосилась на него. Я весь день за ним наблюдала, ожидая того, чего так и не дождалась.

– Я думала, тебе здесь будет тяжело. Видеть всех этих людей.

– Разве ты их не ненавидишь? – тихо спросила Сиобан.

Кадуан все смотрел за окно.

– Я думал, что ненавижу. Но попал сюда и… – Он обвел рукой город. – Я смотрю и не нахожу здесь ненависти, уничтожившей мой народ. Мне видится в этом… надежда.

– Мечты, – буркнул Ишка. – Я был знаком с Эзрой – когда-то давно. Он был хорошим воином и правителем. Но теперь он живет в мире грез и сам это понимает, хоть и скрывает от жены и детей.

– А вдруг это не грезы! – вырвалось у меня.

И опять Ишка послал мне этот взгляд, в котором мерещилась чуть ли не жалость:

– Возможно, это светлые грезы. И все равно это грезы. Таких союзов не приемлет сама природа. У него на глазах будут стареть и умирать жена, дети и дети детей. Пускай сейчас возделанный им сад прекрасен, но он увидит его увядание. И это если прежде не увидит, как его выжигают пришельцы.

Его слова отозвались во мне неожиданной болью. Я прижала пальцы к стеклу, вглядываясь в город внизу.

– Разве создание чего-то стоящего не важнее страха увидеть его гибель?

– Думаю, важнее.

Все мы круто обернулись на голос от дверей. Там стояла Аталена, на ее пальцах горел одинокий огонек. Повелительница, поняла я.

Она метнула взгляд на Ишку:

– Ты должен почитать себя счастливцем, что у твоей жены сердце добрее твоего.

Ишка только голову склонил:

– Я говорил необдуманно и жестоко. Прости, я лишь…

– Ты говорил правду – как она тебе видится. Не стану отрицать, что такой она видится и многим другим. – Она взглянула на меня, на Кадуана. – Но я рада, что не все гости считают мою семью ошибкой природы.

– Я… – начал было Ишка.

– Не нужно извиняться. – Королева махнула рукой.

Она повернулась к Кадуану, шагнула ближе, всматриваясь в его лицо:

– Ты сделал предложение. Это так?

– Так, – кивнул Кадуан.

– За то, что я тебе расскажу, мне нужна уверенность, что мой дом, когда за ним явятся люди, будет под защитой.

– Если ты расскажешь то, что нам нужно знать, – сказала я, – люди ни за кем больше не явятся.

Она поморщилась:

– Будем надеяться.

Пройдя к столу посреди комнаты, она опустилась на колени и, достав из кармана пергамент, развернула. Лист накрыл собой весь стол. На нем была карта – очень старая, чернила выцвели. У верхнего края я распознала земли фейри: Дом Кораблика, Дом Тростника, Дом Бурных Волн. Еще дальше к северу линии становились неопределенными и прочерчены были слабо, будто картограф знал: что-то там есть, но не слишком представлял что.