Тренер Култи - Мариана Запата

То, что сокомандницы практически со мной не общались, делало только хуже. В большинстве своем они просто косились на меня, что действовало на нервы. Но они молчали, и я держала рот на замке. Прекрасно знала, что лучше не начинать первой. Одного раза было достаточно.

Когда они не косились на меня, то смотрели на Култи так, будто ожидали увидеть его с моим лифчиком на шее. Но вот в чем дело: я-то держала рот на замке, а немцу можно было не сдерживаться.

Он и не пытался.

Еще в начале тренировки он встретился со мной взглядом и нахмурился. И чем дальше, тем мрачнее становился. Он не спрашивал, в чем дело, но я знала: он чувствует, что меня что-то тревожит, и это «что-то» связано с пристальными взглядами моей команды.

Больше всего мне понравилось, как он крикнул:

– Не знаю, на что вы уставились, но лучше бы смотрели на поле, а не заплетали друг другу косички!

Это было настолько сексистское и несправедливое замечание, что я не удержалась и прыснула, а потом попыталась это скрыть.

Увы, в конечном итоге это не помогло справиться с раздражением.

Они все так же перешептывались, все так же бросали косые взгляды. Переговаривались у меня за спиной. И я ничего не могла с этим сделать.

* * *

Когда я вернулась домой с работы, кто-то ждал меня на лестнице, ведущей в квартиру. На то, чтобы узнать каштановые волосы, понадобилась всего секунда. Пока я выбиралась из машины, мужчина встал, выпрямившись во весь рост, и отряхнул спортивные штаны.

Он ничего не сказал, просто забрал у меня спортивную сумку, оглядывая мои свободные штаны и кофту с длинными рукавами. Раньше он не видел меня в рабочей одежде, и сейчас мне было плевать, что все колени вымазаны землей и травой, а волосы с утра превратились в воронье гнездо.

– Ну привет, – улыбнулась я, когда мы вместе направились к двери.

Я пропустила его внутрь и закрыла за нами дверь, а он тем временем бросил сумку туда, где обычно оставляла ее я. Присев на пол, я сдернула рабочие сапоги – слишком устала, чтобы пытаться устоять на ногах, – и швырнула в сторону двери сильнее, чем стоило.

Немец протянул руку.

Ухватившись за него, я поднялась и не сдвинулась ни на шаг, хотя нас разделяло буквально несколько сантиметров.

Весь день я думала о том, что это он виноват. Если бы я не пожалела его, мы бы не начали проводить вместе время и не подружились бы. Был бы на его месте кто угодно другой, за исключением пары людей, всем было бы похрен, чем мы занимаемся. На протяжении всей своей жизни я каждый день старалась становиться чуточку лучше. Мне не нужна слава, и хотя деньги пришлись бы кстати, я вставала по утрам не ради них. Я всегда была очень осторожна и ради успеха была готова пожертвовать всем.

А потом пришел Култи и все испортил.

Я так старалась наладить рабочие отношения с командой. Я помогала им, желала успеха, и вот – все мои старания коту под хвост. Только Дженни с Харлоу додумались…

Немец сжал мою руку, и запоздало я поняла, что так и не отпустила его. Ладонь к ладони, он погладил меня по тыльной стороне большим пальцем. Всего один раз.

– Я не стану извиняться, если ты этого ждешь.

Я закрыла глаза и осталась стоять, позволяя ему держать меня за руку, но стараясь не придавать этому значения. Я по своей натуре была тактильным человеком, и пусть сам Култи подобных склонностей не проявлял, сложно играть в футбол и сторониться физического контакта. Поэтому я была согласна на все, что он готов мне дать.

– За что тебе извиняться? – спросила я, не открывая глаз. Длинные пальцы сжались на моей ладони.

– За то, что навязался тебе в друзья.

Я улыбнулась.

– Ты не навязывался.

– Навязывался, – возразил он.

– Нет. Просто я отнеслась к тебе по-человечески, хотя ты вел себя как полный придурок.

Повисла короткая тишина.

– Это до или после того, как ты обозвала меня сарделькой? Я приоткрыла глаз.

– Да.

Уголки его губ едва заметно приподнялись, но он остался серьезен.

– Я не дам им вывести тебя из состава.

Я кивнула, глядя в глаза этому мастеру покерфейса.

– Хорошо.

Слова повисли между нами. Они давили на меня, будто сжимали. Я разрывалась: понимала, что не прогоню его, – и вместе с тем понимала, что именно это и нужно сделать.

Стоила ли эта дружба того? Стоила ли она натянутых отношений с сокомандницами? Проблем с начальством? Бесконечных «чтоб ты сдохла» в подписях к моим фотографиям на страницах фанатов?

Я не знала.

Но очень на это надеялась.

* * *

– Сэл! Найдется минутка?

Я вцепилась в нейлоновый ремень сумки, а внутри все перевернулось. Вчера мне удалось избежать встречи с двумя репортерами, слонявшимися у поля. Я улизнула, когда они на кого-то отвлеклись, но сегодня… Увы, мне не повезло.

Я пришла на тренировку рано, но, видимо, недостаточно. Твою ж мать…

– Всего минутка! Ну пожалуйста!

Поблизости не оказалось никого, за кого можно было бы спрятаться, и я не могла притвориться, будто не услышала его оклик. Поэтому, вздохнув, я смирилась с судьбой.

Парню едва за двадцать. Он выглядел вполне дружелюбно, а одет был в брюки цвета хаки и аккуратно заправленную синюю рубашку. Он улыбнулся мне, держа наготове портативный диктофон.

– Спасибо. У меня есть к вам пара вопросов.

Я кивнула.

– Давайте.

Он представился, назвал сайт, для которого брал интервью, и предупредил, что будет записывать.

– Прошла уже половина сезона. Скажите, как настроены «Пайпере»?

Ладно.

– Хорошо. Пока мы проиграли только одну игру, но стараемся не расслабляться. Следующие недели покажут, сможем ли мы выйти в плей-офф.

– Уже ощущаете на себе давление?

– Лично я ощущаю его всегда, даже вне сезона. Все игры важны одинаково, и наш тренерский штаб не дает об этом забыть. Легче сосредоточиться на чем-то более мелком, а не пытаться взять огромное препятствие сразу.

Он улыбнулся и кивнул.

– Чью игру больше всего ждете увидеть на Кубке мира?

Я улыбнулась ему, слегка расслабившись. Кубок начинался в сентябре, сразу после окончания сезона.

– Аргентины, Испании, Германии… США, – запоздало добавила я. Прозвучало совсем неискренне. Ой. – Жду с нетерпением.

– Не планируете возвращаться в женскую сборную США? – спросил он.

Знакомая злость сковала меня, и я встряхнулась. Раньше, когда в «Пайпере» все шло хорошо,