Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

— Спасибо, Том, — с чувством поблагодарила я.

— Да мне-то за что, — смутился привратник. — Я ж ток передал… А скажите, гспжа, — он просительно посмотрел мне в лицо, — гспдин Райли поправится ведь?

— Непременно, — твёрдо заверила я. — Даже не сомневайся.

И, ещё раз тепло улыбнувшись Тому, широким шагом направилась в замок. Чтобы моё обещание не было голословным, до приезда врача (или даже врачей) рану следовало промыть и сделать нормальную перевязку. Чем я и собиралась заняться.

Глава 94

Прежде чем отправиться в комнату Райли, я сменила платье на чистое, переплела волосы, чтобы не выбивалось ни одной пряди, и тщательно вымыла руки. После чего вызвала Лили и велела идти со мной.

— Кстати, как ты относишься к виду крови? — на всякий случай уточнила я, спускаясь по лестнице, и горничная слегка побледнела.

— Не очень, госпожа, — она не решилась солгать, но правду, похоже, всё-таки смягчила.

— Ясно. — Это была не очень хорошая новость, однако с ней оставалось только смириться. — Тогда ты просто подождёшь, пока я проверю, всё ли необходимое у меня есть, а после можешь быть свободна. Но скажи, чтобы кто-нибудь обязательно дежурил возле звонка — если мне понадобится помощь, нужно, чтобы она пришла немедленно.

— Хорошо, госпожа. — Лили не сумела до конца спрятать радость от моего решения.

— И вот ещё что, — вспомнила я. — Из Оакшира должен приехать врач. Как только он появится в замке, пусть его без промедления ведут к раненому.

— Слушаюсь, госпожа. — Теперь горничная удивилась: видимо, прежде о врачах в имении Эйнсли не слышали. Однако для расспросов ей не хватило смелости, и до двери в комнату управляющего мы дошли в молчании.

Как я и просила, сюда принесли кувшин с кипячёной водой, серебряный тазик, мою аптечку, губку, чистую ткань и бутылочку с уксусом. Окинув всё это «богатство» внимательным взглядом, я разрешила Лили:

— Можешь идти.

И горничная торопливо вышла.

Ей явно было не по себе от вида неподвижно лежавшего на кровати Райли, чьё лицо цветом соперничало с белизной свежей простыни, которую перестелили по моему указанию.

А я отдёрнула все занавеси, впуская в комнату больше света, придвинула поближе стол, расстелила на нём отрез выстиранной ткани и принялась аккуратно раскладывать на ней всё, что могло понадобиться.

Ножницы, пинцет, корпия, рулоны бинтов, пузырёк с привратницким самогоном (дезинфекция!) — для скудного набора полевого хирурга викторианской эпохи не хватало только скальпеля.

Впрочем, я всё равно не смогла бы им воспользоваться, несмотря на опыт с первым парнем, как-то принёсшим с разборки не ножевое, а огнестрел. А со следующей «стрелки» принесли уже его.

Я передёрнула плечами, отгоняя воспоминание. Обработала руки самогоном (по комнате сразу поплыл характерный запах) и, подойдя к раненому, решительно взялась за ножницы.

Рубашке и так досталось, поэтому я не стала её жалеть. Срезала ленту, которой зафиксировала руку Райли у Чёрной речки, остатки рукава и пропитанную уже бурой кровью повязку. А затем принялась осторожно размачивать присохшую к коже ткань, стараясь не дёргать рану лишний раз. Работала небыстро и кропотливо, и вот, наконец, всё лишнее было убрано, а входное отверстие от пули открыто. Выглядело оно не очень страшно: просто круглая дырочка в круге воспалённой кожи, однако я не обольщалась. И, аккуратно обмыв её, задумалась, как перевернуть раненого, чтобы заняться выходным отверстием (я очень надеялась, что он не ошибся и оно действительно было).

— Похоже, всё-таки придётся кого-то звать, — невесело констатировала я.

Но не успела взяться за колокольчик, как доселе безучастно лежавший Райли зашевелился.

— Тише, тише! — Я бросилась к нему. — Не шевелись, чтобы хуже не сделать!

Райли кое-как разлепил веки, всмотрелся в моё лицо мутным взглядом и пробормотал:

— Мэри.

Сердце сделало совершенно сумасшедший кульбит, однако я, стараясь не обращать внимания на нелепую акробатику, отозвалась:

— Конечно, это я. — И, склонившись над ним, прибавила: — Послушай, мне нужно, чтобы ты перевернулся на живот. Медленно и осторожно. Сможешь?

Обмётанные лихорадкой губы Райли сложились в беззвучное «да». Я ободряюще улыбнулась (ему? себе?), закрыла рану бинтовой подушечкой и, прижимая её пальцами, скомандовала:

— Ну, давай, не суетясь.

Не сказать, чтобы это было легко, но общими усилиями мы справились.

— Ты ведь не будешь возражать, если я окончательно превращу твою рубашку в лоскуты? — поинтересовалась я у лежавшего на животе Райли.

Тот ответил невнятным звуком, который я решила истолковать как согласие, и вновь взялась за ножницы. С их помощью окончательно освободила Райли от мешавшей рубашки, оставив только присохший лоскут на плече. Затем отмочила его водой, аккуратно отлепила и крепко сжала губы, чтобы не прокомментировать увиденное.

Нет, выходное отверстие было — здесь Райли определённо повезло. Но, в отличие от входного, оно было гораздо больше, с неопрятными рваными краями и сочилось кровью и сукровицей (похоже, отлепляя ткань, я всё-таки разбередила рану).

— Когда заживёт, шрам останется, — зачем-то посетовала я, бережно обмывая воспалённую рану губкой.

Ответа, разумеется, не ждала, однако Райли не особенно внятно отозвался:

— Ерунда. Этих шрамов…

С последним сложно было не согласиться: шрамов — и тонких штрихов, и вполне заметных рубцов — на мускулистой спине и плечах более чем хватало.

«Какая у него была насыщенная жизнь», — усмехнулась я и почувствовала, как тревога слегка разжимает когти.

В конце концов, если он выжил после ранения, оставившего на боку толстый и жутковатый рубец, то с дыркой в плече точно выкарабкается.

Пусть только врач поскорее приедет.

Наконец, рана была более или менее приведена в порядок. Я аккуратно убрала продезинфицированным пинцетом несколько приставших к краям ниток, в бессчётный раз посетовала на отсутствие лекарств — хотя бы элементарной зелёнки — и задумалась, как теперь делать перевязку.

— Послушай. — Я легко тронула Райли за здоровое плечо. — Ты сможешь сесть?

Не говоря ни слова, тот попытался приподняться, и я торопливо поддержала его. А когда Райли принял сидячее положение, опершись здоровым плечом на высокое изголовье кровати, подсунула ему под спину подушку и заботливо спросила:

— Терпимо?

Ответом мне стал отрывистый кивок, и я без лишних проволочек занялась перевязкой. Сложно оценить с моим куцым опытом, но, как по мне, получилась она неплохо. Закрепив конец бинта, я помогла Райли улечься, накрыла его одеялом и