Договорная любовь - Лорен Ашер

Я делаю вид, что не могу справиться с застежкой, чтобы выиграть время.

— Хорошо.

— Кстати, ты настоящий придурок, раз следил за мной без моего согласия.

— Я не буду извиняться за то, что поставил твою безопасность на первое место.

Она сжимает руки в кулаки.

— И кто же тогда защитит меня от тебя?

Боль пронзает меня, начинаясь в горле и разливаясь по груди.

Я никогда не хотел причинить ей боль, но именно это я и сделал.

Ловкими пальцами я застегиваю замок и отдергиваю руку.

— Увидимся в субботу в доме престарелых.

— И это все? Мы просто возьмем и вернемся к тому, как все было раньше? — она напрягается, явно готовясь к моему ответу.

— Разве не этого ты хотела?

— Пошел ты, Лоренцо, — ее голос дрожит, и мое сердце, кажется, замедляется, пока я прокручиваю эту фразу в голове.

Лили никогда так со мной не разговаривала, и, хотя я это заслужил, мне все равно больно.

— Отдохни, — я стараюсь говорить холодно и отстраненно.

Еще раз выругавшись, она разворачивается и направляется к своему дому, а я смотрю ей вслед, стоя на обочине.

Как только в ее спальне загорается свет, я уезжаю, зная, что завтра все между нами изменится.

Я возвращаюсь домой, и меня тут же накрывают воспоминания о Лили. Ее корзинка с носками. Наша фотография с кулинарного мастер-класса. Увядающий букет, который я должен завтра заменить.

Куда бы я ни повернулся, я везде вижу женщину, которая вторглась в мою жизнь и превратила ее из серой в разноцветную, как ее гардероб.

Я выхожу из прихожей и направляюсь в гостиную. Дейзи перестает обнюхивать мою ногу и исчезает в коридоре, а потом возвращается с парой носков во рту.

— Черт, — я вытираю лицо.

Она бросает носки передо мной и скулит.

— Твоя мама не вернется домой.

Она ложится на живот и издает еще один пронзительный звук.

— Что?

Она тычет носом в носки, и я бросаю их на кофейный столик.

Я не могу смотреть на Дейзи и не думать о Лили, поэтому иду к бару за бутылкой скотча. Я хлопаю дверью и случайно пугаю ее, так что она убегает.

Я никогда не напиваюсь до состояния опьянения. Это лишило бы меня самообладания, а я предпочитаю крепко держаться за свою реальность. Но сегодня я сделаю исключение.

Мне это необходимо.

Потому что, если я не думаю о Лили, значит, я буду думать о дебатах и о том, как мне пришлось притворяться, что я не хочу убить Тревора Ладлоу голыми руками.

За исключением крупных городских мероприятий, таких как Клубничный фестиваль, мне удавалось избегать Тревора. Он вращается в очень элитных кругах, и, поскольку он почти не занимается волонтерской деятельностью в городе, наши пути редко пересекаются.

Но теперь, когда это произошло, я хочу иначе ему отомстить. Так, как хотел, когда мой дядя украл у меня эту возможность, не выдвинув обвинения в непредумышленном убийстве до истечения десятилетнего срока давности в Мичигане.

Я делаю большой глоток прямо из бутылки виски, и жжение в горле на время отвлекает меня от жжения в груди. Когда боль утихает, я делаю еще один глоток, и еще, пока бутылка наконец не становится легче.

Но это временное облегчение сменяется новым мучением, когда Дейзи возвращается с новой парой носков, как будто первой было недостаточно.

— Иди спать, — я указываю на ее собачью лежанку в углу.

Она скулит, но я продолжаю указывать на ее лежанку, делая еще один глоток из бутылки. Дейзи неохотно направляется к своему месту, не выпуская изо рта носки Лили.

Я отворачиваюсь, потому что узел в моем животе становится невыносимо тугим.

Будь проклят мой дядя за то, что позволил Тревору избежать наказания за убийство, и будь проклят мэр за то, что защитил своего сына. И будь проклят я, потому что теперь, когда я знаю, каково это — любить кого-то, могу ли я винить мэра за то, что он хотел спасти своего сына?

Эта сочувственная мысль заводит меня в тупик, и в итоге я делаю еще несколько глотков виски.

Я бы все отдал ради Лили.

Все, кроме того единственного, чего она желает.

Я, запинаясь, бреду к дивану. У меня плохо с координацией, поэтому я спотыкаюсь о дурацкий ковер, но каким-то образом умудряюсь приземлиться на подушки, не разбив голову о журнальный столик.

Я смотрю в потолок и вздыхаю. Звук слишком громкий, а в доме пугающе тихо.

Лучше начать привыкать к тишине.

Пока Лили не передумала, я наслаждался одиночеством. Я мечтал возвращаться в пустой дом, но теперь не могу придумать ничего более удручающего.

Что ж, оказывается, есть еще кое-что, и это когда тебя игнорируют после того, как ты напился и написал своей фальшивой невесте.

Глава 47

Я не могу уснуть, сколько бы серий «Серебряных лисиц» я ни посмотрела, поэтому вместо этого решаю полистать телефон. Эта идея становится все хуже и хуже, когда появляется новое сообщение от последнего человека, от которого я его ожидала.

ЛОРЕНЦО

Прости.

Я так ошеломлена случайным сообщением с извинениями, что игнорирую его, пока не появляется новое.

ЛОРЕНЦО

Я не хочу возвращаться к тому, как все было раньше.

ЛОРЕНЦО

Я хочу тебя.

ЛОРЕНЦО

Подожди. Нет. Не так.

ЛОРЕНЦО

Черт. То есть да, и так тоже. Но ты поняла, что я имею в виду.

ЛОРЕНЦО

Да ведь?

Мне нужно сейчас же убрать телефон. Если я отвечу на его сообщения, ничего хорошего из этого не выйдет, и я только усложню себе жизнь.

ЛОРЕНЦО

Пожалуйста, не ненавидь меня.

Я хватаю подушку и накрываю ею рот, чтобы заглушить свой разочарованный крик.

ЛОРЕНЦО

И я сожалею о маячке.

ЛОРЕНЦО

Рислеживающий браслет.

ЛОРЕНЦО

Отслеживающий браслет.

ЛОРЕНЦО

Кажется, я написался.

Я хватаю плед и крепко закутываюсь в него, мысленно считая вдохи и выдохи. Желание сорваться к нему огромное, но я сдерживаюсь, потому что лучше разобраться в своих эмоциях, чем дать им волю.

Есть несколько причин, по которым я расстраиваюсь из-за сообщений Лоренцо, но больше всего я злюсь на себя за то, что он