Никогда не называй это любовью - Дороти Иден

– А тогда мы возьмем Клер и Кэти и уедем за границу, – сказал Чарлз. – Я уйду из политики. Ты будешь рада этому?

Кэтрин посмотрела на его усталое, осунувшееся лицо, в его темные бездонные глаза, горевшие от возбуждения.

– Я буду очень рада этому. Только боюсь, что ты не выйдешь из всего этого живым.

– О, меня не так-то просто убить.

– Единственное, на что я надеюсь, – это то, что ирландский народ будет благодарен тебе.

– Полагаю, в один прекрасный день они воздвигнут мне памятник. Но кого волнуют памятники? Я хотел бы увидеть свою страну процветающей, богатой и чтобы в ней царили справедливые законы. Чтобы люди всегда были сыты, а не питались гнилой картошкой. Дети научились бы читать и писать, а зимой носили бы теплую обувь. Чтобы матери не выбрасывали только что родившихся детей в сточные канавы. Чтобы никто не лежал на улице, умирая под холодным дождем. Чтобы суда, увозящие эмигрантов, не увозили столько молодежи. Мне часто снится один и тот же сон: я вижу женщин, рыдающих на набережной Корка. Я просыпаюсь, и их плач подолгу потом звучит у меня в ушах. Но больше так не будет! Пэдди, Джонни и Майк смогут остаться дома, жениться на своих возлюбленных и ухаживать за стариками родителями.

– Это мне очень напоминает страну Утопию.

– Нет, это не Утопия, а достойная, процветающая страна с честным правительством. Во всяком случае, я не верю в Утопию без народа. Такого вообще не бывает. – Он улыбнулся. – Ну, если не считать нас с тобой.

Кэтрин тоже улыбнулась.

– Будет очень странно со стороны парламента, если он не станет рассматривать ирландский вопрос. Намечаются ли прения в будущем?

– Ну, дорогая, зачем тебе беспокоиться об этом теперь? Тем более зачем заглядывать в будущее? Я вообще не стал бы этого делать, не будь я настроен столь оптимистично.

Даже сейчас его оптимизм оказался преждевременным. За день до Рождества, когда на море разыгрался свирепый шторм и от яростных порывов ветра в оконных переплетах дребезжали стекла, раздался звон дверного колокольчика и на пороге появился мужчина, держащий в руке листок бумаги, очень похожий на юридический документ.

Документ оказался исковым заявлением в суд о разводе, О'Ши против О'Ши и Парнелла.

Кэтрин была настолько сбита с толку и ошарашена, что не смогла дождаться вечера, когда должен был вернуться домой Чарлз. Она села на дневной поезд до Лондона и, зная, что Чарлз находится на парламентских прениях, отправила туда записку с просьбой, чтобы он срочно вышел и встретился с ней.

По иронии судьбы все это очень напоминало их первую встречу, но уже при совершенно других обстоятельствах.

Как только Чарлз увидел выражение ее лица, он спросил с тревогой:

– В чем дело? Что случилось? Что-то с кем-нибудь из детей?

Она взяла его за руку. Даже здесь, во дворе парламента, за ними внимательно наблюдали.

– Мы можем где-нибудь поговорить? Чарлз, Вилли наконец сделал это! Он возбудил дело о разводе!

Несколько секунд Чарлз молчал. Потом с облегчением проговорил:

– Ты так напугала меня, Кэт! Я подумал, что с кем-то из детей случилось несчастье!

Она изумленно посмотрела на него.

– Ты что, не понимаешь, что произошло?!

– А что в этом особенного? Разве не этого мы с нетерпением ожидали столько лет? Разве не этого нам обоим хотелось?

Она внимательно рассматривала выражение его лица, которое так хорошо знала. Он и в самом деле был обрадован и приятно взволнован. Но, может быть, за этим возбуждением скрывалась подозрительность, скрытность, осторожность?

– Подожди, я только возьму пальто и саквояж. Мы поедем домой, а по пути поговорим.

Проезжая по веселым, праздничным улицам, украшенным в честь Рождества, а потом ожидая поезда на вокзале Виктории, Кэтрин испытывала страшную головную боль. Ей по-прежнему казалось, что все наблюдают за ними. Она словно воочию видела листок бумаги, лежащий в ее сумочке, – исковое заявление в суд о разводе, О'Ши против О'Ши и Парнелла. Когда они с Чарлзом вместе появлялись на людях, она непременно высоко держала голову. Теперь же ее шея болела от страшного усилия.

Наконец они устроились в удобном купе, и, как только дверь купе закрылась, Кэтрин взволнованно заговорила:

– Чарлз, а что будет с тобой? Ведь этот скандал уничтожит всю твою работу! И как ирландцы воспримут тот факт, что их лидер является ответчиком на суде в деле о разводе?

Он нежно посмотрел на нее, и этот взгляд чуть не разбил ее сердце.

– Бог с тобой, Кэт, ты думаешь только обо мне! Подумай лучше о нас, о Клер, о Кэти. – Он даже не собирался отвечать на ее вопрос о том, что ожидает его.

– Неужели ты не понимаешь, что почти все ирландцы – католики? – возбужденно продолжала она. – Священники и епископы станут твоими злейшими врагами, а ведь не думаешь же ты, что люди не прислушаются к словам своих пастырей?! Этого нельзя допустить, когда ты так близок к успеху! На следующий год это не имело бы никакого значения, но теперь… – Ее голос стал срываться от волнения. – Я не сомневаюсь, что Вилли на этот раз превосходно справится со своей задачей. Он недаром выбрал именно этот момент.

– Ты считаешь, что именно поэтому Вилли поборол угрызения совести насчет своей религии?

– Угрызения совести? Да он никогда не знал, что это означает. Угрызения совести! Он ненавидит тебя и сделает все, чтобы тебя уничтожить. Полагаю, он уже давно это сделал бы, если бы его не устраивала беспечная жизнь на деньги тетушки Бен. Он пришел в неописуемую ярость, узнав, что она ничего не отказала ему в завещании. И он никогда не думал, что я освобожусь от его притязаний и гнусных требований. Даже теперь… – грустно проговорила Кэтрин. Она задумалась о чем-то и спустя несколько минут продолжила: – Я ничуть не сомневаюсь, что от него можно откупиться при помощи соответствующей суммы. Но таких денег нет, и я не уверена, что когда-нибудь удастся их достать. Достать денег, достаточных для того, чтобы он наконец успокоился.

– Кэт, мне нравится то, что ты говоришь. Сейчас у тебя появилась возможность навсегда избавиться от этого человека, и ты это сделаешь. Имей ты хоть миллион фунтов, я никогда не позволил бы тебе дать ему хоть пенни. Кстати, а на какие средства он теперь живет?

– Понятия не имею. Возможно, его содержит Анна. Она всегда сочувствовала ему, к тому же сейчас у нее живут Нора с Кармен. Думаю, что и Джералд там часто бывает.

– Но Анна отнюдь не богата. Я хочу сказать, не настолько, чтобы оплачивать сумасшедшие расходы Вилли. Тебе не хуже меня известны его пристрастия.

Кэтрин быстро взглянула на него.

– О чем ты думаешь?

– Не знаю… Видишь ли, по-моему, тут не обходится без неких подводных течений. Сейчас объясню. Меня всегда озадачивало, зачем Чемберлен поддерживал такого человека, как О'Ши, если только он не рассматривал его в качестве орудия против меня.