Стиль модерн - Ирэн Фрэн

— История? Какая?

Д’Эспрэ возмутился:

— На что вы намекаете, месье? Как вы смеете! — Он поправил ирис в петлице, затем сменил тон: — Это долго, очень долго рассказывать. Впрочем, я все записал здесь. День за днем, час за часом. — Он показал зеленый переплет на комоде в виде бабочки: — Моя рукопись. Вторжение в Дом Кота.

Солнце проникло в комнату, проявляя на стенах большие пятна сырости, и понемногу за закрученными и ядовитыми формами мебели Стив стал узнавать то место, где разыгрывалась драма, вспомнил кота Нарцисса, грозу, усталых и беспокойных приглашенных, колосса, который за ними наблюдал, наконец, танец Файи.

Граф прервал тишину. Захлопнув книгу, он вытащил часы на цепочке:

— Боже милостивый! Уже три часа! А у меня встреча! Я жду одного человека. Извините, мой друг, но не будете ли вы столь любезны покинуть дом? Мне надо подготовиться.

Стив оторвался от кресла в форме женских рук и вышел. Должно быть, д’Эспрэ обратил внимание на его удрученный вид, потому что уже в прихожей добавил:

— Возвращайтесь через неделю. В этот же день и час. И я вам все расскажу. Знаете, вы мне очень симпатичны. Можно подумать, что вы не француз. Но тем лучше. Француз ничего не поймет в этой истории. Потому что она совершенно особенная, мой друг.

И, перед тем как исчезнуть под кружевными фалдами, попрощался с тем же изяществом, что и восемь лет назад.

Уезжая из имения, Стив не знал, что и думать. У него осталось нелепое впечатление, что д’Эспрэ, как шляпник из «Алисы в стране чудес», навсегда остался в том счастливом для него времени, когда кипела светская веселая жизнь, в бодрой эпохе богатства и Парижа-рая. В то же время он никак не мог разобраться с чувствами, охватившими его в Шармале: ощущение непостижимого присутствия Файи, дополняемое запахом лилий и увядшей сирени, музыкой Форе, воспоминания о черном и жестоком коте, забавлявшемся в грозу, наконец, очарование этих шелковых туник, которые граф отрыл среди старых коробок Пуаре, чьи чуть поблекшие цвета отсвечивали в лучах летнего солнца.

Так в вопросах без ответов прошла неделя. За это время Стив велел установить на своей машине два бочонка, в которых можно было перевозить спиртное: один с портвейном, другой с виски. Ведь не зря он покинул страну «сухого закона». Его желание было выполнено накануне нового визита в Шармаль.

Из боязни опоздать — «Бугатти» иногда капризничала — Стив загодя выехал из Парижа. Он решил не спешить, наслаждаясь свежестью утра, и позавтракать в дороге.

Даже за рулем открытой машины жара была невыносимой. Уже к полудню Стив был на месте. Он ехал вдоль стены имения, собираясь повернуть на дорогу в деревню, когда увидел группу крестьян, которые торопились к замку и даже не обратили внимания на шум «Бугатти».

Стив оставил машину у поворота и продолжил свой путь пешком, чтобы не слишком обращать на себя внимание. Крестьяне устремились по изрытой тропинке. Стив вытер со лба пот и пошел за ними. Вскоре они вышли на поляну, где возвышалась крохотная часовня. В дверях стоял розовощекий кюре, лихорадочно что-то объяснявший человеку в пенсне — наверное, мэру, окруженному тремя жандармами. Те слушали его, кивая головами. Крестьяне кланялись хорошо одетым ламам, должно быть, собиравшимся в спешке, — их шляпки неловко съехали набок, а платья местами продраны кустами ежевики.

— Три часа, три часа мы уже здесь! — восклицал кюре. — Пора с этим покончить, это так ужасно…

Вдруг он заметил Стива. Тот представился:

— Стив О’Нил. Я американец. Друг графа д’Эспрэ. Что случилось?

Все посмотрели на него с интересом, кроме кюре, застывшего с величественным видом:

— Граф покончил с собой. Его хоронят сегодня. Вернее, хотели похоронить.

Стив повернулся к мэру:

— Я знаком с графом еще со времен войны и встречался с ним на прошлой неделе… Покончил с собой… Вы в этом уверены?

— Нет никакого сомнения. Граф пустил себе пулю в лоб. Впрочем, он оставил письмо с объяснением.

— А когда это случилось? — спросил Стив.

— Позавчера. Садовник пришел подстригать кусты с розами и увидел на лужайке тлеющие угли. Д’Эспрэ сжег всю ветошь — груды платьев, ткани. Заинтересовавшись, садовник вошел в дом и нашел его мертвым в нижней комнате, посреди его коллекции. Ужасное зрелище.

Мэр исподлобья взглянул на американца:

— На прошлой неделе в замок приезжала черная «Вуазен». Красивая машина, здесь на такие обращают внимание. Как раз перед этим у дома видели «Голубую стрелу» — «Бугатти»…

— Это был я, — перебил его Стив. — Но у д’Эспрэ не хватило времени принять меня, и он назначил мне встречу на сегодня.

— Я должен был поверить графу, — вмешался кюре, — когда он мне рассказывал про женщину…

Мэр прервал его:

— Успокойтесь, отец мой. Д’Эспрэ страдал от навязчивой идеи. И потом, я хорошо исследовал труп. Там нет никаких следов насилия.

— Труп? — воскликнул Стив. — Какой труп?

Мэр смутился и прошептал:

— Д’Эспрэ завещал похоронить его здесь. Но идите за мной.

Он взял Стива за руку и повел его в глубь часовни. Там было сумрачно и прохладно. В свете лампы можно было разглядеть свежесколоченный гроб.

— Представляете, пришлось прервать церемонию, когда мы обнаружили… — Он поднес лампу к зияющей могиле: — Смотрите.

К счастью — именно к счастью, как Стив повторял себе потом еще многие годы спустя — он не увидел головы трупа. Только различил длинный синеватый силуэт: удивительным образом сохранившееся тело женщины, лежащей прямо на камнях в бальном платье.

— Ни савана, ни гроба, — сказал мэр. — Странно, не правда ли? Плита без имени. Но посмотрите на стены: они сухие. Можно сказать, это место создано, чтобы хранить мертвых.

Круг света от лампы выхватил из тьмы роскошную светлую шевелюру, лежащую рядом с телом. Потом луч остановился на руке, длинной и тонкой.

Стив ее сразу же узнал, развернулся и вышел.

Мэр догнал его:

— Правильно сделали. Уже два человека упали в обморок. Хотите успокаивающего? — И подал оплетенную бутылку с коньяком.

Стив долго пил из горлышка.

— Однако ведь я был на войне, — заметил он, отдавая ее.

— Мы все там были, увы! Именно это я говорил кюре только что. Столько всего произошло в то время. Бомбардировки… Сожженные разграбленные фермы. Старики умирали сразу, взрывы калечили детей. Люди гибли сотнями, не хватало гробов и простыней для савана. Женщины бросались в колодец, принимали яд, после того как немцы…

— Когда-то в замке жили женщины, — перебил его кюре. — Прекрасные создания, как рассказывал садовник. Тогда в нем происходили странные вещи.

— Когда именно? — вмешался один из жандармов.