Букет кактусов - Лариса Уварова

Рэй схватил ее в охапку, едва она распахнула дверь подъезда.

– О Иисус, Саша! Что ты со мной делаешь?! Обещала на сорок минут, а сама... Я уже хотел ломать эту дверь!

– Прости, Рэйчик, так получилось. Замерз?

– Какое там замерз! Я задыхался от страха и злости, что отпустил тебя одну. Какой дурак! Ведь он мог тебя... даже убить, Саша!

– Ну что ты, что ты...

Она прикрыла теплыми ладонями ледяные уши своего черного принца, прижалась лбом к его лбу.

– Нет, милый. Он уже никого не сможет убить. Никому больше не причинит зла. Он получил жестокий нокаут. Двойной... нет, даже тройной удар.

– Почему?

– Во-первых, его мечта о любви с Любой рассыпалась в прах. Ты увел у Борьки обоих, и брюнетку, и блондинку! – Саша улыбнулась и поцеловала счастливого соперника. – Во-вторых, понял, что настоящее лицо преуспевающего мужчины Бориса Феликсовича Жемчужникова больше не является тайной за семью печатями. Знаешь... может, это наивно – ведь он столько всего натворил, – но мне стало чуть легче, когда я узнала, что Борька непричастен к похищению Толика Чипкова.

– Непричастен? А кто же тогда?

– Его шеф, Кондрашов. Пожалуй, мы зря недооценили этого «серого кардинала», вынесли его за скобки нашей истории. Надо было мне более серьезно отнестись к тому, что говорили о нем Вано и Данька!

– Ты уверена, Саша?

Девушка кивнула, увлекая друга к стоящей неподалеку машине.

– Теперь – да. Я поняла это из разговора с Борисом. Разумеется, после того «дружеского» объяснения в ресторане Жемчужников, как образцовый подчиненный, проинформировал своего начальника об инциденте. Наверняка упомянул и о том, что Чип грозил какими-то разоблачительными документами. Ну, а Кондрашов уже сам сделал выводы и принял меры. Кстати, до Борьки только сейчас дошло, что на самом деле трагедия с его бывшим другом не случайность – это и был третий удар. Хотя мог бы, конечно, и раньше догадаться, если б хотел! Впрочем, я тоже...

– Подожди, но как же... Невероятно! Кондрашов – такой большой человек, и вдруг... Связь с мафией?!

Саша резко преградила Рэю дорогу, схватила его за плечи.

– Рэймонд Кофи! Я тебя умоляю – хватит о них, ладно? Пусть господином Кондрашовым интересуется кто угодно: милиция, ФСБ, пресса, хоть сам папа римский – мне теперь нет до него никакого дела! Я отомстила всем, кому собиралась отомстить. И даже с перевыполнением плана! Я тебе еще не сказала, что вчера в Воронске провожали гроб с телом Вьетнамца?

– Этот бандит умер? Вот здорово!

– Нельзя так, милый. О мертвых – или хорошо, или ничего, поэтому не будем говорить ничего! Я сегодня Даньке звонила, он рассказал. Маленького голубого волка повезли хоронить на родину предков. Земля ему там пухом! А я хочу поскорее забыть весь этот кошмар, Рэй. Всех, включая Борьку Жемчужникова. Я начинаю новую жизнь!

Он сомкнул свои сильные руки под песцовой шубкой.

– Значит, свободна?

– Совершенно свободна! Ой, Рэйчик, ну что ты, на таком морозе... Губы будут шершавые!

– Вот и хорошо, в мое отсутствие не будешь ни с кем целоваться.

Прежде чем захлопнуть дверцу машины, Рэй в последний раз оглянулся на громадный четырнадцатиэтажный жилой дом, что что остался за их спинами.

– А знаешь, Саша, мне его жалко...

Они ехали по Кутузовскому проспекту. Справа и слева, впереди и сзади текла нескончаемая река автомобилей, и элегантная «Ауди» Рэя была лишь крошечной песчинкой в этом бурном потоке. Но для Саши и ее спутника в этой «песчинке» был сейчас сосредоточен весь мир. Они тонко чувствовали душевное состояние друг друга и потому не спешили обращать золото молчания в серебро слов. Им обоим было о чем подумать перед предстоящей им последней ночью – подумать не только вместе, но и порознь.

Рэймонд первым не выдержал, нарушил хрупкую тишину.

– Саша? Ты не обижаешься, что я уезжаю теперь?

– Ну что ты, милый! Я же знаю, что для вас, католиков, значит Рождество. Его обязательно надо встретить в кругу семьи. Это святое!

– Да. Я страшно соскучился по своим: по сыну, Терезе... по всем!

Он смутился при упоминании жены, ее имя вырвалось у него так неожиданно, прямо из сердца.

– Понимаешь, Саша, это совсем другое! Они моя семья, и я их всех люблю, как своих близких, как друзей...

Девушка провела ладонью по его слегка шершавой щеке, и африканец быстро прижался к ее руке губами, не отрывая глаз от дороги.

– Оставь, Рэй. Ты не должен мне ничего объяснять. Мы с тобой уже давно это обсудили и поставили точку. Я знаю, что не имею никаких прав на тебя.

– Нет, Саша, я совсем не это имел в виду! Я...

Он в сердцах покрутил курчавой головой и безнадежно махнул рукой, то ли не сумев найти русских слов, то ли запутавшись в своих противоречивых чувствах.

– Я знаю, что не это. Просто – пусть все идет как идет. Да?

Рэй помолчал несколько секунд, потом кивнул и через силу улыбнулся девушке.

«Может, сказать ей все сейчас? – думал он. – Сказать, что это будет мое последнее Рождество с Терезой? Что я лечу в Италию только проститься, поставить точки над „i“, и что потом мы всегда будем вместе, всю жизнь?..

Нет! Если сказать сейчас, она будет меня упрекать, говорить, что я не прав, что должен думать о сыне... Веселенькое будет Рождество для всех!

Я думаю о сыне, Саша. Думаю о нем все время! Но я не могу жить без тебя точно так же, как и без него! Его я не потеряю, даже если уйду от Терезы. Но если останусь с ней – тебя я потеряю навсегда. А я не могу тебя потерять! Не могу... Но я скажу тебе об этом после, когда вернусь. Встречай Новый год спокойно, моя милая».