Слово императора - Дарья Кузнецова

Более того, стоило когтям венца обхватить голову Руамара, зарывшись в густые медно-рыжие волосы, и мужчина как будто сам изменился. В уголках губ залегли жесткие складки, взгляд желтых глаз стал острее и тяжелее. Сейчас оборотень меньше всего напоминал того Рура, с которым мы шли по пустыне, зато очень походил на портрет, созданный народной молвой, – сурового безжалостного Владыки.

– Занятная вещица, да? – усмехнулся он, переводя взгляд с собственного отражения на меня. И вроде усмешка та же самая, его, но… Может, это я себя накручиваю?

– Как тебе сказать, – задумчиво протянула я. – Может, я и параноик, но я бы вот это на голову и под угрозой смерти не надела, не то что по доброй воле. Он случайно не крушит черепа недостойных?

– Есть такая легенда, хотя это больше метафора, чем доказанный факт. С другой стороны, когда я беру его в руки, у меня появляется ощущение, что я знаю, кто именно поспособствовал появлению у Шидара его навязчивой идеи. И чифали оказываются в этом списке далеко не на первом месте. – Руамар искоса бросил еще один взгляд на отражение венца и, стерев с лица ухмылку, протянул мне руку. – Пойдемте, моя императрица. Негоже заставлять гостей ждать.

Я глубоко вздохнула, беря себя в руки, и, пытаясь преодолеть вдруг возникшую внутри нервную дрожь, вложила свою ладонь в ладонь императора. Надеюсь, все пройдет хорошо.

С другой стороны, вот именно сейчас усомниться в словах этого мужчины показалось кощунством и едва ли не предательством.

Из покоев мы вышли торжественно, даже несмотря на то что дверь Руамар открывал сам. Мне кажется, в таком виде вообще все будет получаться торжественно, вплоть до чистки нужников, так что можно было не слишком стараться держать лицо (не позволять себе так и просящуюся нервно-ехидную ухмылку) и следить за походкой (Александра, ну в самом деле, не на плацу же. На выходе из покоев нас поджидала положенная по международному протоколу свита – охрана и хорошо знакомые доверенные лица. Это на какое-то событие местного значения император мог явиться внезапно и в гордом одиночестве, оборотни в этом отношении вообще были склонны к простоте, а вот в присутствии иностранных делегаций приходилось соответствовать статусу.

Оглядев нас (или скорее меня, потому что Руамара при параде они наверняка уже видели), Шарра с Зарой обменялись восторженно-одобрительными взглядами, и министр украдкой продемонстрировала мне поднятый вверх большой палец. За что получила очень неодобрительный тычок под ребра от Иммура, состроила ему гримасу, но все-таки взяла себя в руки, и наша процессия чинно и торжественно тронулась в нужную сторону.

Парадный зал, в котором прежде мне бывать не доводилось, оказался без окон и не слишком просторным. Что, впрочем, неудивительно, учитывая возраст замка и его предназначение: изначально это все-таки была очень хорошо укрепленная крепость. Да она и сейчас такой оставалась, все перестройки и доработки никак не сказывались на обороноспособности, обновлялись исключительно интерьеры. А большие окна имелись только в некоторых комнатах на верхних этажах, с видом на море.

Но в парадном зале все равно было светло – выручало искусственное освещение. Белый и конечно же зеленый мрамор, черненое серебро, резьба, чеканные узоры… во вкусе и чувстве меры авторам этого убранства отказать было нельзя.

Гостей было немного. Да оно и понятно: мероприятие хоть и числилось увеселительным, устроенное по поводу национального праздника и императорской свадьбы, по факту носило исключительно политический характер. Случайные светские гуляки могли попасть сюда только в компании кого-то из приглашенных. В Орсе в подобных случаях было принято являться либо в сопровождении законной супруги, либо при отсутствии оной в одиночестве, приводить любовниц и случайных людей считалось, мягко говоря, дурным тоном. Впрочем, в Руше с его более свободной моралью этого ограничения могло и не быть.

Протокол тоже был весьма прост. Сначала запускали местных гостей, потом являлся император со свитой, потом по очереди входили делегации. Главная головная боль доставалась распорядителям: нужно было организовать все так, чтобы и принимающая сторона не переминалась с ноги на ногу, и высокопоставленные гости не толпились в коридоре. Поэтому тыбарцев всегда старались оставить напоследок; предсказать, сколько будут рассыпаться в любезностях эти велеречивые каменюки, было невозможно.

Каменюками их, к слову, называли все, и даже сами тыбарцы украдкой гордились своим прозвищем, потому что спокойствие и невозмутимость считались у них едва не главной добродетелью. Эти существа в целом были похожи и на людей и на оборотней, только отличались немного иным строением организма – их грубая ороговелая кожа действительно напоминала камень или скорее песок всевозможных оттенков, от светло-кремового до темно-коричневого, серого и даже розоватого.

Первыми сейчас, разумеется, принимали людей. Как-никак императора угораздило породниться именно с орсской правящей фамилией. Конечно, ради Мурмара так заморачиваться никто бы не стал. Да и Владыка мог бы не устраивать торжество, все-таки брак носил залоговый, договорный характер и являлся просто дополнительной печатью на договоре о мире. Тут свою роль сыграло, во-первых, стремление Рура продемонстрировать собственным подданным успешность и добровольность заключенного союза, а во-вторых… брак наш действительно довольно быстро стал настоящим, так почему бы и не отметить, как полагается?

Такого пыточного приспособления, как трон, у оборотней в хозяйстве не имелось, но для венценосных особ в дальнем конце зала были полукругом установлены удобные кресла. Для отдыха остальных приглашенных вдоль стен стояли скромные диванчики, столики с напитками и легкими закусками. А вот застолье для своих гостей император устраивать был не обязан. То есть делегатам, конечно, в их комнаты еду доставили, а вот на приеме никаких обедов не предполагалось. Зато в трактирах в честь праздника были обязаны угощать всех страждущих за счет казны и наливать по кружке вина за здоровье Владыки и его жены. Угощали не деликатесами, но вполне пристойной едой; трактирщики старались не жульничать, а то так накормишь проверяющего протухшим мясом – и простишься не только с заведением, но и со всем имуществом, и с несколькими годами свободы. Император очень не любил, когда его обманывали.

В общем, гуляли сегодня скорее не гости Варуша, а простой народ. И это было, на мой взгляд, более чем мудрое решение. Знати-то всегда всего мало и чего-то не хватает, а вот среди простых граждан забота Владыки не останется незамеченной.

В отличие от первого, официального приветствия, сейчас подразумевалось более неформальное. С разгону бросаться в отцовские объятия, конечно, не следовало, но все-таки предполагалось вручение памятных подарков и умеренно теплое общение, и это не могло не радовать: по отцу я здорово соскучилась. И по Алексу тоже, но одновременно покидать страну и правителю и наследнику было неправильным. Это когда меня сдавали с рук на руки Руамару, брат тоже напросился – мол, последняя возможность пообщаться, а там – когда еще свидимся! Действительно, когда уж теперь…

Интереснее всего было наблюдать за отцом. Нет, он-то меня, конечно, узнал и мужа в подмене не заподозрил, но взгляд все равно то и дело соскальзывал с Владыки Руша на меня. Да и остальные делегаты, среди которых мелькали знакомые лица, поглядывали на меня с интересом, даже тихонько шушукались.