Судьба горца - Ханна Хауэлл

– Это что-то плохое? – спросила она.

– Нет, но, боюсь, ты будешь обо мне не очень лестного мнения.

– Тогда расскажи все начистоту, быстро, без лишних слов. Это не самая подходящая ночь для неприятных разговоров, но в то же время идеальная для взаимных откровений. – Мэлди глубоко вздохнула и поклялась, что будет держать себя в руках, что бы он ни сказал.

– Помнишь тот раз, когда мы впервые делили эту постель?

– Глупый вопрос. Конечно, помню. Ты сказал, что больше не в состоянии играть в обольщение, что слишком сильно хочешь меня, чтобы продолжать принимать крохи и сдерживать себя.

– И клянусь, это была правда. Только не вся. Не только поэтому я подтолкнул тебя к близости.

– Тебе не пришлось меня долго уговаривать, – пробормотала она.

– Я видел, что Найджел интересуется тобой, – продолжал Балфур, пропустив мимо ушей ее тихое замечание. – Я хотел, чтобы ты стала моей, Мэлди. Моей, и больше ничьей. Хотел, чтобы Найджел увидел, что ты принадлежишь мне. Богом клянусь, я надеялся, что и ты это поймешь. – Он осторожно покосился на нее и, не заметив признаков надвигающейся бури, удивленно распахнул глаза. – Я использовал твое влечение ко мне и подтолкнул тебя к близости, потому что хотел показать Найджелу, что теперь ты моя.

– Это и есть твоя страшная тайна? – поинтересовалась Мэлди. – И это тревожило тебя последние месяцы? – Она скрестила руки за головой и боролась с желанием рассмеяться, опасаясь, что неуместным смехом обидит Балфура.

– Это и еще кое-что. – Балфур не знал, как понимать странное настроение Мэлди. Он ожидал гнева, но она выглядела чуть ли не веселой.

– Расскажи мне все.

– Мне не стоило заставлять тебя приезжать в Донкойл. Ну, тогда я так не думал, поскольку ничего не знал о Гризель. Я смотрел на тебя, я хотел тебя – и придумал, как оставить рядом. Я намеревался соблазнить тебя.

– Какой позор!

Балфур, прищурившись, пристально изучал ее лицо. Казалось, Мэлди очень старается сдержать какие-то сильные чувства, но природу их он постичь не мог. Балфуру было немного страшно продолжать, но он понимал, что должен. Нельзя начинать брак с недомолвок. Мэлди призналась во всех своих обманах. И будет только справедливо, если он ответит тем же.

– Последнее...

– Это еще не все?

Он лишь поморщился, но упрямо продолжил:

– Я уже говорил о том времени, когда подозревал тебя в измене, но не сказал обо всех причинах этого. – Балфур сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами, он сознавал, что будет выглядеть круглым дураком и это короткое проявление идиотизма, скорее всего, глубоко ранит любимую. – Думаю, ты понимаешь, почему я начал подозревать тебя, когда ты стала моей любовницей?

Она кивнула, крепко сжав губы.

– Но мои подозрения питало не столько то, что ты выбрала меня в любовники, сколько то, что была очень хорошей любовницей.

Ее глаза округлились, она, выдавив из себя «Боже всемилостивый», перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Балфур был в ужасе. Он не ожидал, что она ответит на его признание потоком слез. Он неловко похлопал Мэлди по спине, судорожно пытаясь придумать слова утешения. Через минуту он нахмурился и постарался заглянуть ей в лицо. Он никогда не слышал, как Мэлди плачет, но начинал думать, что и сейчас она не рыдает. Балфур получше прислушался к приглушенным звукам, которые она издавала, и глаза его расширились.

– Мэлди, ты что, смеешься? – спросил он приглушенным от растерянности голосом.

Все еще улыбаясь, она шлепнулась на спину и вытерла выступившие от хохота слезы.

– Да, и хорошо, что ты догадался, потому что я чуть не задохнулась в этой проклятой подушке. Мне очень жаль, Балфур. Не обижайся. – Она потянулась к его щеке. – Ты признался в таких страшных грехах.

– И ты посмеялась надо мной, – пробормотал он, возвращаясь в ее объятия. Впервые с тех пор, как решил сознаться ей во всем, он почувствовал себя умиротворенным. – Сейчас мы муж и жена. Я хотел начать наш брак с искренности.

– Отличная идея. Но, Балфур, ты беспокоишься из-за ерунды. Да, может, ты поступил и не самым достойным образом, но учитывая, сколько лжи и обмана позволила себе я, боюсь, твои прегрешения просто не идут ни в какое сравнение. – Она улыбнулась, когда он засмеялся.

– Тогда объявляю тебя победителем в нашей игре.

– Спасибо.

– И все равно я не должен был подстраивать все так, чтобы соблазнить тебя.

– Успокойся, мой милый темный лэрд. Временами я плела интриги так же усердно. – Мэлди с готовностью ответила на быстрый поцелуй. – Я тоже воспылала к тебе страстью с первого взгляда. Да, может, я и не подстраивала ничего и не замысливала все так хитро, как ты, но я очень хорошо научилась лгать и убедила себя, что могу делать все, что заблагорассудится, несмотря на осуждение окружающих и церкви. И время от времени я с радостью перекладывала всю вину на твои плечи.

– Ты слишком легко прощаешь своего мужа.

– Если его промах лишь в том, что он желает меня и очень настойчиво пытается добиться, это не трудно. Ну а последний грех, в котором ты признался, простить совсем уж легко. Какая женщина опечалится, узнав, что любимый мужчина считает ее хорошей любовницей? Честно говоря, я сожалею лишь о том, что глупые женщины посеяли в тебе такую неуверенность в собственной привлекательности, что ты даже засомневался в искренности моих чувств к тебе.

– Я люблю тебя, Мэлди Мюррей. – Он слегка улыбнулся, когда она скорчила рожицу. – Что-то не так?

– Мэлди Мюррей... – Она покачала головой. – Я еще не привыкла. Звучит очень мелодично. – Она хихикнула, когда Балфур засмеялся.

– Это музыка для моих ушей. Не могу представить звука приятнее, чем твое имя рядом с моим.

Она обвила руками его шею.

– Тебе очень хорошо дается лесть, муж мой. – Едва он начал ласкать ее грудь, Мэлди накрыла его руку своей, останавливая нежные прикосновения. – Мы должны еще кое-что обсудить, прежде чем окунемся в прелести нашей первой брачной ночи.

– Пожалуйста, больше никаких признаний.

– Хорошо. Я видела, как ты говорил с Найджелом перед нашим уходом. Торжественность на ваших лицах подсказала мне, что Найджел не только желал тебе семейного счастья, вы говорили о гораздо более важных вещах. – Она решила не упоминать, что уловила исходящую от них глубокую грусть, потому что Балфур иногда находил ее способность ощущать чувства людей несколько неуютной. – Какие-то неприятности, о которых ты не рассказал мне?

Балфур прижался к ней лбом:

– И да и нет. Никто не собирается нападать на нас и отбирать наши земли. Тут дело семейное. Найджела не будет на утренней праздничной трапезе.

– Почему? – спросила она тихо, опасаясь услышать ответ.