Ласковый обманщик - Джуд Деверо

— Ну, моя красавица…

— Майк! — Саманта села в постели. — Нельзя… Я имею в виду, там же люди…

— Обычное дело у нас в семье, — хохотнул он, запрыгивая в постель и хватая ее за талию.

— Майк, правда! Нельзя… твой брат…

— Он отлично осведомлен насчет капусты, в которой находят детей. — Говоря это, он сражался с ней, стараясь снять ночную рубашку. Но вообще-то «сражался» — слишком сильно сказано. Саманта лишь демонстрировала сопротивление. Не могла же она в самом деле допустить, что выиграет это сражение.

Когда Саманта, наконец, выбралась из спальни, то обнаружила, что Кейн расположился на кухне, по уши зарывшись в газету «Уоллстрит джорнал», а близнецы сидят тут же на полу и завтракают.

— Что это они едят? — спросила она, хотя отлично все видела; ей хотелось услышать признание от Кейна. У Саманты явно сложилось неприязненное отношение к этому человеку.

Даже не удосужившись поднять взгляд от газеты, Кейн спокойно, как будто так и надо, ответил:

— Печенье… «колу»…

Не задавая больше никаких вопросов, Саманта решительно собрала с полу бумажные салфетки с рассыпанными на них печеньями и банки с «колой».

Удивленный, Кейн выглянул из-за газеты. То, что она делала, не было для него неожиданностью. Он привык, что каждая женщина из его семьи пыталась заставить близнецов нормально питаться, но… безрезультатно. Его удивило другое: Саманта отобрала у детей еду, а они даже не делали попыток заорать в знак протеста.

Кейн с интересом наблюдал, как Саманта положила на стулья у стола подушки, — но его дети не едят за столом! — затем, чтобы не испачкать подушки, обернула их полотенцами и усадила мальчишек за стол.

Теперь Кейн даже не пытался делать вид, что читает газету. Перед ним открылась невиданная картина: его разбойники-сыновья тихо сидели, пока Саманта варила им яйца, делала тосты и наливала молоко. Кейн был просто поражен. Насколько он знал, за последнее время эта парочка ничего, кроме ножек кузнечиков, шипов от роз и сахара, в пищу не употребляла. Дважды он сталкивался взглядом с кем-нибудь из них, вопросительно подняв бровь, но сын лишь ангельски улыбался в ответ, будто это было обычным делом, что они едят вареные яйца с тостами и сидят за столом, ничего не проливая и не просыпая.

С еще большим удивлением он смотрел, как после еды Саманта вымыла им ручки и рожицы, — и опять ни звука протеста! — затем наклонилась и выдала каждому по печенью.

— А что мне будет за это? — проворковала она.

— Поцелуйчики! — хором прокричали мальчишки, совсем как в учебно-показательных фильмах пятидесятых годов.

Улыбаясь, близнецы поцеловали Саманту в ее нежные щеки, затем подставили ей для поцелуя свои мордашки. После этого они побежали играть в сад, но Саманта окликнула их, чтобы предупредить, что если они перепачкаются, то придется опять идти в ванную и все отмывать заново.

— И гениталии тоже? — спросил один из мальчиков.

Шокированная, Саманта обернулась к Кейну, ее глаза широко раскрылись.

— Он имеет в виду пальчики ног, — пожимая плечами, пояснил тот. — Он услыхал это слово по телевизору, и я сказал, что оно означает пальцы ног.

— Да, дружок, — ответила мальчику Саманта. — Если вы перепачкаетесь, буду мыть вас от пальчиков ног до самого верха, а кроме того, поменяю все ваши вкладыши с мутантами черепашками-ниндзя на занудные взрослые… Как вам такое наказание, а?!

Дети со смехом скрылись в саду.

Саманта принялась мыть посуду, а Кейн с открытым от удивления ртом все еще смотрел на нее.

Повернувшись к нему со строгим и осуждающим видом, она заявила:

— Тебе не следует давать им на завтрак печенье, а «кола» — это же сплошная химия. И их гигиена оставляет желать лучшего.

В ответ Кейн буркнул что-то невнятное.

Саманта возвратилась к кухонной стойке. С самого утра ее не покидала мысль, что Кейн вдовец, и он мог бы, пока не найдет себе новую жену, оставить мальчиков с ней.