Достоинство - Джейн Фэйзер

— Двигай вперед, парень, — услышал Джордж ласковый шепот.

Не чувствуя под собой ног и цепляясь носками башмаков за половицы, Джордж поплелся следом за графом.

Ночь была теплой. Два конюха, которые сидели на перевернутых бочонках и, лениво посасывая трубки, вели размеренную беседу, с интересом уставились на компанию, вошедшую во двор. Они прямо-таки сгорали от любопытства, всматриваясь в эту разношерстную троицу. Один был одет в черный с золотом камзол и выглядел так, словно только что вышел из дворца Святого Джеймса; другой был здоровый и краснолицый и с трудом держался на ногах; третий носил кожаные бриджи и домотканую рабочую блузу. Толстяк, видимо, находился здесь против своей воли и изо всех сил пытался вырваться. Элегантный джентльмен, шедший впереди, остановился и прислонился спиной к стене. В руках он держал длинный хлыст, который, как черная змея, вился у его ног, обутых в красные кожаные туфли с серебристыми пряжками.

— Убери руки! — злобно прошипел Джордж и, вывернувшись, оглянулся на своего конвоира. У Джорджа осталось лишь смутное воспоминание о внешности напавшего на кеб человека, поскольку он слишком быстро потерял сознание, но в лице подручного графа было что-то очень знакомое. Джордж перепугался не на шутку и стал ожесточенно вырываться из цепкой хватки Теда.

— Наш разговор не займет много времени, — вежливо предупредил граф, поигрывая хлыстом.

Остановившимся от страха взглядом Джордж следил, как мелькает тонкий кожаный кончик хлыста, поднимая с земли столбики пыли. Тед незаметно придвинулся к Джорджу и крепче сжал запястья его вывернутых за спину рук.

— Слушай, что будет говорить его светлость, — мягко посоветовал Тед. — Слушай внимательно, парень.

Тарквин с минуту пристально разглядывал Джорджа и только потом произнес:

— Может быть, ты соблаговолишь объяснить, по какому праву ты силой затащил в свой кеб виконтессу Эджкомб? С ее слов я понял, что она вовсе не намеревалась кататься по городу в твоем обществе.

Тед внимательно изучал свой башмак, делая вид, будто этот разговор его не касается, но по-прежнему с неослабевающей силой держал свою жертву за руки.

Джордж облизнул пересохшие от волнения губы и прохрипел:

— В вашем доме скрывается от правосудия убийца, ваша светлость. Убийца моего отца. Он был первым мужем Джулианы Ридж. — Джордж постарался, чтобы его обличительная речь прозвучала весомо, и потому вложил в свои слова как можно больше самоуверенности и справедливого негодования, однако страх, который он испытывал перед графом, сделал его голос дрожащим и глухим, поэтому желаемого эффекта не получилось.

— Ты говоришь — Джулиана Ридж? А кто это? — с искренним любопытством поинтересовался граф и полез в карман за табакеркой. Он поднес к носу щепотку табака и с наслаждением вдохнул, в то время как Джордж лихорадочно пытался осмыслить такой поворот событий. Ведь виконт Эджкомб был абсолютно убежден в том, что графу известна вся подноготная Джулианы.

— Это та женщина, которая живет у вас в доме и называет себя виконтессой Эджкомб, — выпалил Джордж. — Раньше она была замужем за моим отцом, сэром Джоном Риджем из деревни Эшфорд, графство Хэмпшир. — Джордж выдержал паузу и беспокойно посмотрел на графа, ожидая его реакции, но тот невозмутимо поигрывал хлыстом. Тогда Джордж, сбитый с толку хладнокровием графа, продолжил: — Готов поклясться, ваша светлость, что, когда вы взяли Джулиану из публичного дома, вы наверняка понятия не имели о ее преступном прошлом, и… — Джордж осекся под внезапно изменившимся взглядом графа.

— Похоже, ты совсем потерял разум, парень, — сказал Тарквин, поглаживая рукоятку хлыста. — Не сомневаюсь, что ты осмелился оскорбить супругу моего кузена, живущую в моем доме, а значит, пользующуюся моим покровительством, поскольку находился в припадке безумия. Не так ли, друг мой?

В вопросе графа звучала откровенная угроза. Он подошел вплотную к Джорджу, который не мог пошевельнуться, потому что сзади его подпирал Тед.

— Ваша светлость, — собравшись с духом, вызывающе ответил Джордж. — Уверяю вас, я точно знаю ее истинное имя. Она одурачила вас, но это не избавляет ее от ответственности перед законом. Ее муж виконт Эджкомб намерен расторгнуть с ней брак, как только она предстанет перед судом…

— Хватит! С меня довольно этих бредней, — перебил его граф. Он не возвысил голоса, но два конюха, сидевших в отдалении, приподнялись с мест.

Граф ткнул рукояткой хлыста в мясистый подбородок Джорджа:

— Леди, которая живет в моем доме, моя дальняя родственница из Йорка. Советую тебе впредь тщательнее проверять сведения, прежде чем делиться ими с окружающими.

Свинцовые глаза Тарквина буравили Джорджа, обдавали ледяным холодом его сжавшееся в комок сердце. Джордж видел, что граф беззастенчиво обманывает, но оказался беспомощным перед магической силой его взгляда и не решился опровергнуть откровенно лживое заявление.

Граф с минуту проникновенно смотрел в глаза Джорджу, потом улыбнулся и заботливо сказал:

— Постарайся больше не попадаться на глаза ни леди Эджкомб, ни мне. — С этими словами он бросил хлыст Теду, окинул Джорджа взглядом с ног до головы и пошел прочь.

— Надеюсь, ты хорошо все усвоил, парень, — сказал Тед и высоко занес руку, сжимающую хлыст. Джорджа парализовал страх, когда над его головой зловеще просвистело черное кольцо. Он пришел в себя лишь после того, как Теда и след простыл.

Джулиана с трудом могла сосредоточиться на действии, которое происходило на сцене: во-первых, ее мысли были заняты предстоящей встречей в Ковент-Гардене, а во-вторых, публика в зале громко шушукалась и шаркала ногами, не желая считаться с усилиями певцов, которые вкладывали всю душу в исполнение великолепных арий Перголези.

Здание Итальянской оперы на Хэймаркет было ярко освещено снаружи и внутри шандалами и факелами в течение всего спектакля. Король Георг II и королева Каролина чинно восседали в центральной ложе и занимали Джулиану гораздо больше, чем патетические завывания на непонятном языке, доносившиеся с подмостков. Джулиана никогда так близко не видела королевскую чету.

Георг II оказался невзрачным человеком средних лет с нездоровым румянцем и в мелкозавитом парике, сидевшем на его круглой голове, как на болванке. С его лица не сходило недовольное выражение, он то и дело обращался к кому-нибудь из свиты с критическими замечаниями по поводу пьесы и игры актеров, причем его звучный баритон и плохое произношение отчетливо выделялись в общем гуле голосов.

После первого антракта Джулиана решила действовать, не дожидаясь конца спектакля, — уж больно нудным он ей показался. Она принялась часто обмахиваться веером, тяжело вздыхать и устало проводить рукой по лбу.

— Что-нибудь случилось, Джулиана? — взволнованно склонилась к ней старшая дочь леди Боуэн, леди Сара Фордхэн. — Вы нехорошо себя чувствуете?

— Немного болит голова, — ответила Джулиана с извиняющейся улыбкой. — У меня часто бывает мигрень. И всякий раз начинается очень неожиданно.