Плен одиночества - Татьяна Минаева

Россия, Москва, июнь 2021 года

Признаться честно, он не рассчитывал, что Рина останется в его квартире. Всё-таки отправился на работу, а после позвонил Оле и пробыл несколько часов у неё дома. Он не рассказал ей о случившемся, а она и не настаивала. Просто налила чая с лимоном, добавила капельку коньяка и уселась напротив. Её присутствие всегда успокаивало его. Как-никак, а с ней он действительно чувствовал себя нужным и понятым.

Вернулся поздно, около часа ночи, не рассчитывая застать в квартире ни Рину, ни Николь. Однако на вешалке у входной двери всё так же висела куртка Ринаты и Никина джинсовка со стразами. А у обувницы стояли балетки и детские сандалики. Те самые, которые утром Николь так нехотя натягивала.

Игорь уселся на банкетку, взял в руки один сандалик. Белый с фиолетовым ремешком и цветочком-застёжкой. С горькой улыбкой покрутил его и сжал в ладони. Не получается у них. Каждый раз кажется, что вот она — та самая зацепка, которая позволит им выбраться из пропасти боли и ненависти. Но нет. Когда остаётся последнее препятствие, они срываются и летят обратно. На дно. Он обещал Ринате это дно. Вот, пожалуйста. Их будто кто-то проклял… Или они сами себя.

Закрыл глаза и, шумно выдохнув, прислонился к стене, продолжая держать сандалик. Отправить бы её обратно, отпустить, позволить улететь в Америку. Умом он понимал, что если ребенок Ринаты от Николаса, то это должно произойти. Но едва только закрадывалась эта мысль, ему будто кислород перекрывали. Она его воздух. В ней собрано всё, ради чего он живет. Он не сможет без неё. Без своей ледяной принцессы. Она вернула в его жизнь смысл. Но…

— Ой! — вдруг послышалось совсем рядом. Игорь поднял взгляд и наткнулся на застывшую на лестнице Николь. На ней были пижамные розовые шорты и маечка, волосы, будто одуванчик, пушились и делали её похожей на кудряшку Сью из старого фильма. Игорь не удержался от улыбки.

— Ты чего не спишь? — тихо спросил он, ставя сандалик обратно на пол. Затем поднялся с банкетки и снова посмотрел на Нику.

Николь ничего не ответила, только пожала плечиками, продолжая разглядывать его исподлобья.

Игорь тоже ничего не говорил. Ему была интересна реакция девочки. Что она сделает, оказавшись с ним один на один? Испугается и вернётся наверх? Или что-то скажет?

С минуту Ника переминалась с ноги на ногу, крепко держась пальчиками за перила лестницы, и все-таки, вздохнув, заявила:

— Пить хочу.

Взгляд Игоря упал на её босые ноги, и в памяти его снова всплыла картинка из далекого прошлого: Рината, стоящая босиком и говорящая о том, что ей нужно время. Слишком много времени им обоим в итоге понадобилось…

— А тапочки где забыла?

— У тебя тёплый пол, — с видом знатока произнесла Ника и прошлёпала мимо него на кухню.

— А мама в курсе? — вошел следом на кухню Игорь.

Николь остановилась и, обернувшись на него, сузив глаза, спросила:

— Ты же ей не расскажешь?

— А что мне за это будет? — сложил руки на груди Игорь, не сводя взгляд с Николь.

Да… Сильно не повезет тому, кто поимеет несчастье влюбиться в эту девочку в будущем. Помимо того, что красавица, ещё и палец в рот не клади, — откусит и не подавится. Маленькая копия Ринаты.

— Ты можешь погреть мне молока и дать печенья! — провозгласила Николь, забираясь на диванчик. А после, оперевшись локтями о стол, широко улыбнулась.

— Печенье? — хмыкнул Игорь, изогнув бровь. — В час ночи?

— Какая разница, сколько сейчас времени, если я хочу печенья.

— А мама что на это говорит?

— Мама спит!

— Хорошо, — согласно кивнул он. — Но тебе придется надеть тапочки.

— Если я пойду наверх, маму разбужу, — надула губки Ника. — Поэтому давай без тапочек? — губы её растянулись в хитрющей, лисьей улыбке. Которая, как бы ни старался Игорь держаться, всё же произвела на него нужный мелкой девчонке эффект.

— Хорошо, без тапочек обойдёмся, — сдался он. — Но носки мы тебе наденем.

— Они тоже наверху.

— Это не страшно, — сказал Игорь, выходя из кухни.

В спальне в шкафу он нашел еще новую, скреплённую нитями пару носков и, вернувшись к Николь, присел рядом. Взял одну её ножку в свою ладонь. Николь тут же напряглась, а потом, взвизгнув, попыталась отдёрнуть ногу.

— Щекотки боишься? — глянул на неё снизу вверх, нежно проведя пальцем по пяточке.

— Ничего я не боюсь! — фыркнула Ника.

— Боишься!

— Не боюсь! — воскликнула она и расслабилась.

Несколько секунд спустя Николь, недовольно выдохнув, поболтала ногами в смотрящихся на ней, будто гольфы, тёмно-синих мужских носках и, поёрзав на диванчике, снова сказала:

— Я хочу молока, Игорь!

Осталось разве что ложкой стукнуть по столу. Даже не думая скрывать улыбку, Игорь окинул девочку взглядом, а после достал из холодильника бутылку с молоком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты маленький террорист. — Продолжая улыбаться, он поставил ковш с молоком на плиту и достал из верхнего шкафчика жестяную банку с ярким рисунком на крышке. Опустил перед Никой и добавил: — Ты всеми так командуешь?

— А что делать! — округлила глаза она и, мотнув головой, открыла банку с печеньем. Вытянула одну печенюшку и засунула в рот. — Мама одна не справится. Я тоже должна быть сильной и смелой, чтобы она за меня не переживала.

Прожевав печенье, Николь потянулась за следующим. Игорь вернулся к плите, разлил молоко по высоким стаканам и поставил на стол. Один пододвинул Нике, второй оставил себе. Присел напротив и так же, как она, достав печенье из банки, сунул в рот. Запил тёплым молоком.

Николь внимательно наблюдала за ним, и когда он поставил стакан на стол, засмеялась.

— Что? — нахмурился Игорь.

— У тебя молочные усы! — не переставая смеяться, заявила она.

— А у тебя подбородок в печенье! — Игорь потянул руку и стер несколько крошек с лица Николь.