Анатомия соблазна - Дарья Десса

Даже… злобной сукой, простите за слово. Она смотрела на меня презрительно, свысока. Такая гордая, неприступная, карьеристка до корней волос. Снежная королева, да и только! У меня к ней появилось двойственное чувство. С одной стороны, не мог не признать: очень умная и опытная, настоящая профи. С другой, не женщина, а робот, хотя красивая и стильная. Я растерялся и не знал, как себя с ней вести. Она манила к себе и отталкивала одновременно. Мне подобные прежде не попадались. А ещё она почему-то напомнила мне маму. Вроде бы ледяная глыба, от неё мороз по коже. Но смотришь в глаза, и вдруг ощущаешь: там, глубоко внутри, тепло и уютно.

«Что за бред он несёт?» — подумала я, покачав головой. От похитителя это не ускользнуло.

— Не верите мне?

— Нет-нет, ну что вы, — улыбнулась кисло. — Рассказывайте, пожалуйста.

Бьорн глубоко протяжно вздохнул.

— Вскоре во мне взыграл азарт. Как это так? Я не смогу соблазнить эту неприступную даму? И решил, что добьюсь от неё взаимности. Пересплю, а потом брошу. Я так, признаться, делал не раз, хотя и не горжусь таким поведением. Но что было, то было. Начал действовать. Отдалял от себя и приближал. То становился равнодушным, то страстным. То демонстративно ухлёстывал за другими, то направлял на неё всё внимание. В какой-то момент она стала сдаваться. Я уж было решил, что победа близка, но ничего подобного! Стоило чуть уменьшить свой напор, как она вдруг опять становилась прежней, равнодушной и холодной. Это меня бесило и заводило страшно! И я ничего не мог с этим поделать. Впервые в жизни все мои хитрости или срабатывали наполовину, или оказывались бесполезны.

Глава 59

Бьорн вдруг замолчал, и по тому, как он мял и растирал свои пальцы, будто снимая с них случайно налипшую краску, я поняла, насколько непросто даются ему признания.

— Скажите, Анжелика Дмитриевна, что бы вы сделали, если бы оказались в такой ситуации?

— Сначала бы выпустила меня отсюда, — сказала я.

— Простите, но у нас беседы, кажется, не получится, — неожиданно ответил похититель, разочарованно вздохнув и поднимаясь.

— Подождите! Я бы… посоветовала подойти и сказать всё честно! — выпалила я.

Бьорн остановился. Вернулся на место. Положил руки на колени, приготовившись слушать.

— Я бы подошла к той девушке и во всём призналась. Вы ведь её любите, верно?

— Да, очень. Впервые в жизни и… мне кажется, это навсегда. Другой такой в моей жизни не будет, — ответил похититель проникновенным голосом. Таким он показался мне даже сквозь модулятор.

— Ну вот! — обрадовалась я. — Идите к ней. Говорите, что любите…

— Но она по-прежнему считает меня человеком, не способным на серьезные чувства. Ей уже успели рассказать о моем бурном прошлом. Составила очень нелестное впечатление и не хочет с ним расставаться, — сказал Бьорн.

— Если она не полная дура, то когда посмотрит вам в глаза во время признания, то прочитает в них правду. Если вы, конечно, будете искренни с ней. Мы, женщины, это чувствуем. Когда нам говорят ложь. То есть бывает, понятно, и нас обмануть можно. Но… как же вам объяснить? Короче, если она тоже к вам неравнодушна, то всё поймет, почувствует и поверит.

— Вы уверены?

— На сто процентов! — горячо воскликнула я.

— А это не обусловлено вашим желанием выйти отсюда? — сощурил глаза Бьорн. Это даже под маской было заметно.

Я вспыхнула от раздражения.

— Вы хотели искренности? Я вам её дала. А если не верите, то можете… идти к чёрту! — скрестила руки на груди, хмыкнула и отвернулась.

Похититель некоторое время молчал, пока я упорно рассматривала крашеную бетонную стенку. Пока делала так, за спиной послышалось шуршание. Словно кто-то возился с одеждой. Меня подмывало обернуться, но я птица гордая! Пусть сначала извинится за своё недоверие, а потом посмотрим. Может, и захочу с ним разговаривать. Тоже мне, какой недоверчивый нашелся! Да, я хочу отсюда поскорее выбраться. Но человек я прямой и искренний, и если меня попросили, то врать не стану.

Шуршание прекратилось. Воцарилась тишина. У меня уже и шея стала болеть, будучи повернута в одну сторону. «Зараза! Надо бы размяться немного, иначе мышцы сведёт, буду скособоченная», — подумала я, вспомнив, как однажды спала с открытым окном, а потом неделю ходила, не в силах голову повернуть — продуло, нерв защемило. Кажется, теперь будет то же самое, если не обернусь.

«А, фиг с ним!» — махнула мысленно рукой, развернулась и… раскрыла в изумлении рот. Передо мной на стуле сидел Артур Уваров. На полу рядом лежали маска и модулятор. Капюшон был снят с головы, а лицо мужчины оказалось очень бледным, с щетиной, какая вырастает дня через три примерно. Глаза его смотрели на меня с таким выражением… так, наверное, взирает человек, ожидающий вынесения ему смертного приговора. Но ещё в душе теплится надежда, что может случиться какое-то чудо, и казнь заменят на пожизненное заключение. Или вдруг даже совсем отпустят, признав невиновным?

— Т… т… ты?! — выговорила я с трудом, заикаясь. Я так сильно была поражена, что не успела даже рассвирепеть.

— Да, — ответил Артур.

— Ты… меня… похитил? — начала я закипать.

— Да, — прозвучало опять.

— Как ты… посмел?! — зашипела я словами, словно кипящая вода, что вырывается из-под крышки чайника.

— Ты не хотела меня слушать, видеться со мной.

— Поэтому ты решил, что можешь меня украсть?! — я даже вскочила, дёрнулась было навстречу Артуру, — так сильно захотелось ему влепить пощёчину! — но наручники меня остановили. Они сильно дёрнули запястье, я охнула от боли. Вернулась на кровать, села, взяла себя в руки, сказала сквозь зубы:

— Немедленно освободи меня.

— Лика, послушай, пожалуйста.

Я вскочила и заорала:

— Немедленно! Освободи! Меня!!!

— Нет, пока ты меня не выслушаешь, — тоном уверенным вдруг ответил Артур.

— Да пошёл ты!.. — начала я было, но Уваров поднялся, как в тот раз, и направился к двери. Мне вдруг стало понятно: сейчас выключит свет, и буду торчать ещё неизвестно сколько в темноте и голодная, с этим гадким воняющим ведром.

— Ладно! — крикнула я.

Артур развернулся.

— Уверена?

— Да! — и сцепила зубы. О, как же мне хотелось надавать ему по морде! Да ещё обматерить самыми витиеватыми словами!