Девочка с Севера - Анна Трефц

Когда Александр положил трубку, на душе у него пели райские птицы. Счастье влюбленных он расценивал как высшее благо и не мог пройти мимо людей, сознательно разрушающих свою жизнь. Однако Серж прав, его собственная лежала почти в руинах.

— Сэр Доудсен, Борис Климов просит вашей аудиенции, — проворковала новая секретарша на чистом английском.

Девушка порядком озадачилась, когда в офисе английской фирмы ей посоветовали говорить по-русски. Наверное, отсутствие возможности продемонстрировать потрясающие знания в английском языке привело ее в уныние. Так что она не упускала случая хотя бы изредка практиковаться с начальником. Александр усмехнулся и ответил ей тоже на английском:

— Пусть войдет, — приятно каждую минуту дарить кому-то радость.

Борис выглядел неважно. Он сильно похудел, и лысый череп не искрился радостным энтузиазмом, как прежде, а лишь тускло отражал свет офисной лампы.

— Кот заболел? — участливо осведомился хозяин кабинета.

Климов сел в кресло у стола и с тоской трехдневной селедки уставился на тяжелое пресс-папье.

— Я долго думал, — проскрипел он, — Я понимаю, какой мерзкий поступок совершил. Я знаю, что сегодня мы расстанемся злейшими врагами, но что я мог поделать?

Он развел руками, состроив на физиономии гримасу страшного мучения.

— Что случилось? — Александр не на шутку разволновался, — Вы совершили что-то нехорошее в доме Харингтонов. Что? Ели птицу руками или капнули соус на золотой вензель?

— Ох! — страдальчески вздохнул визитер, — Поверьте, поверьте, пока мы еще друзья и помним, что сделали друг для друга, я действительно старался изо всех сил. Но я проиграл!

С этими словами он протянул оторопевшему аристократу небольшую английскую брошюру. Тот взял ее в руки, потом перевел на гостя недоуменный взгляд:

— Борис, от вас я этого действительно не ожидал. Зачем вы вручили мне очередное творение кошмарного любителя самоистязаний Дж. Росмонда? Вам надоел мой цветущий вид?

Но тот его не слушал. Он закрыл лицо ладонями и надрывно запыхтел:

— Она так прекрасна! Она потрясающая! Потрясающая!

— Дж. Росмонд? Вы-то сами здоровы? — Сэр Доудсен внимательно оглядел посетителя, — Хотя, скорее всего, вы уже успели прочесть эту брошюру.

— Брошюру? — Климов оторвал руки от лица и удивленно уставился на него, — При чем здесь ваш Росмонд? Кстати, это женщина.

— Это многое объясняет…

— Вы не понимаете, Ви… Виолетта, да перестаньте же терзать меня, откройте книгу, прогоните меня прочь!

Молодой аристократ раскрыл брошюру. Он читал и перечитывал коротенькую дарственную надпись. Читал и перечитывал, чувствуя, как душа его наполняется живительной энергией, а тело новой силой.

— Вы, кажется, забыли обо мне, — после десяти минут молчания не вытерпел кошатник.

— Ax, — Александр вздрогнул, посмотрел на название книги и улыбнулся ему, — Виолетта очень великодушная девушка.

Он снова опустил взгляд на надпись, не в силах заставить себя покончить с перечитыванием слов, которые в его душе уже легли на сладостную музыку:

«Мой милый, милый Александр! Я понимаю, как горько тебе будет узнать, но я должна сообщить тебе… (тут, похоже, Ви уронила слезинку, во всяком случае, последняя точка расплылась в пятнышко). Ты прекрасный, ты удивительный, но… (еще одно пятнышко вместо точки). Я полюбила другого. Надеюсь, мы расстаемся друзьями.

Вечно твоя, Виолетта X.».

Он еще раз посмотрел на обложку: Дж. Росмонд «Как выйти из душевного кризиса?». И блаженно улыбнулся.

Маша шла по гулкому коридору. Перед глазами плыло, в ушах шумело, но она была счастлива. Только что она отработала первый в своей жизни сольный концерт. Саратовская публика приняла ее с восторгом. Впереди и позади нее охранники несли огромные охапки цветов. Третий страж едва мог удержать все мягкие игрушки, которыми ее закидали зрители. Ноги ее слушались плохо. Она страшно устала.

— Ой! — она споткнулась.

— Стоять! — шепнул ей на ухо Серж и взял под локоть, — Не хватало еще, чтобы ты в начале гастрольного тура ноги переломала. Ты мне весь график порушишь к едрене фене!

Она лукаво глянула на него и улыбнулась:

— Не смей произносить эту гадость!

— Не смей мне указывать! — Хохотнул он.

— Будешь грубить, я воспользуюсь советом Александра и оттаскаю тебя за нос!

Он нахмурился, потом медленно склонился и поцеловал ее руку:

— Идем. Хочу опустить тебя в горячую ванну.

Процессия вышла на холодный ночной ветер. Впереди Машу ждала огромная толпа. Охранники принялись расчищать проход, чтобы не морозить певицу.

— Мария, автограф! — загудели зрители.

— Подпишите мне!

— И мне!

— Мне распишитесь, ну пожалуйста! — слышала она со всех сторон. Толпа напирала. Маша замерла, взяла первую протянутую бумажку.

— Что это? — она улыбнулась. — Билет на мой концерт!

— Как вас зовут? — она старалась перекричать шум и ветер.

— Вася!

«Желаю удачи! Василию от девочки с Севера!» — нацарапала она мгновенно замерзшей рукой.

— Идем же! — потянул ее Серж.

Но она не двинулась с места. Посмотрела на него, извиняясь, прошептала:

— Они ждали меня долго. На холоде. Разве красиво бросить их тут и уйти!

— Вот дуреха! — закатил глаза Бобров.

Толпа неожиданно колыхнулась вправо, выплюнув Маше под ноги комочек, состоящий в основном из болоньевой куртки и русых волос. Девушка с испуганным лицом глянула на нее снизу вверх.

— Что вы стоите? — взревел Серж на охранников. — Нас тут сейчас передавят!

— Автограф!

— Мне распишитесь! — со всех сторон Марию окружали билетики, ее диски, плакаты и просто клочки бумаги. Кто-то протягивал паспорт.

Маша улыбнулась девушке в болоньевой куртке и подала ей руку. Та зачарованно ухватилась за нее, поднялась, робко пролепетала:

— Я еще и пою, между прочим.

Маша склонила голову набок, изучая ее. Личико маленькое, а глаза горят таким жаром, что кажутся пол-лица.

«Что я хотела услышать от своего кумира — Ирмы Бонд? Что? Ведь в тот злополучный день я произнесла нечто похожее. Зачем? Для чего?»

Она подмигнула поклоннице и прошептала:

— Тогда не сдавайся!

КОНЕЦ