Научи меня дышать - Кейт Вэйл

— Неплохое заведение. Максиму очень идет работа за баром, — она машет ему кончиками пальцев и посылает скупую улыбку.

Обернувшись, замечаю оторопелый взгляд друга.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я.

— Хочешь сразу к делу? Хорошо, — она откидывает светлые волосы за спину и закусывает нижнюю губу. — Я знаю, что сейчас Богдан с тобой, но хотела предупредить, что надолго его не хватит.

— Не то чтобы меня это очень волновало, но каким образом наши отношения касаются тебя?

На ее губах появляется улыбка «сейчас я тебе открою глаза на очевидные вещи, глупая девчонка».

— Ты же понимаешь, что тут у него не будет никакого карьерного роста, да и жить на два континента ему очень быстро надоест. К тому же, — тянет она, обводя меня взглядом. — Ты не в его вкусе. Да, внешность хороша, но ты не дотягиваешь.

— Прости за глупый вопрос, но до чего я не дотягиваю?

— Посмотри на себя и на меня, — она обводит пространство между нами рукой. — Ты думаешь Богдана может заинтересовать это?

Мои пальцы впиваются в край подноса, а в груди клокочет гнев. Но я никогда не покажу ей, что подобный слова могут меня задеть. Богдан любит меня и это самое главное.

Да, мы разные. Я не ношу модную одежду, не сижу перед зеркалом по несколько часов, чтобы сделать макияж и не хожу по спа-салонам. Мне плевать на бренды и статус. И все же Богдан выбрал жизнь со мной, а не с той, которая без раздумий предала его.

— Учитывая, что это ты снизошла до того, чтобы объяснить мне очевидные вещи, то кажется, нервничать надо тебе. Разница между тобой и мной в том, что я никогда не предам Богдана.

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях.

— Правда? Не ты ли манипулировала ребенком, лишь бы он остался с тобой? Если бы ты искренне любила его, то отпустила несмотря ни на что.

Она вдруг начинает смеяться, и я чувствую себя глупо. Таня смахивает подступившие к глазам слезы и откинувшись на спинку кресла, хлопает в ладоши.

— Ты серьезно говоришь о любви? Поверь, мы никогда не любили друг друга, наши отношения основаны на нечто более крепком — обязанностью перед семьей. И как бы Богдан не противился, но он все равно вернется ко мне и получит то, чего ему на данный момент так не хватает — статус, а не нелепые признания в любви.

Она встает и достает из сумки несколько купюр.

— Думаю, этого вполне хватит, — Таня вешает тоненький ремешок сумочки на плечо и смотрит на меня сверху вниз. — Не строй надежд, которые никогда не оправдаются. В глубине души ты понимаешь, что всего этого, Богдану будет недостаточно.

Таня разворачивается и уходит, оставляя меня с ворохом сомнений и вновь зародившейся неуверенности в себе.

— Все нормально? Что ей надо было? — раздается из-за плеча голос Макса.

— Ничего. Она просто зашла перекусить.

Макс знает, что я вру, но сейчас я не готова признаться себе в очевидном — Таня права. Богдану и правда будет недостаточно второсортных фотосессий, вместо признания, которого он на протяжении многих лет добивался в Нью-Йорке.

Достаточно ли ему будет меня?

Глава 43

Богдан

— Я занят! — рявкаю я, открывая дверь.

Клянусь, я придушу сестру собственными руками.

Глаза мамы широко распахиваются, и она делает шаг назад.

— Черт, прости, мам, я думал это Вика, — открываю дверь шире и пропускаю маму в квартиру.

— Кажется мы поступили очень опрометчиво, выбрав вам квартиры так близко друг к другу.

Она ставит на столик пакет с сумкой и снимает серое пальто. Вешаю его на крючок и, нагнувшись, целую ее в щеку.

— Ты же знаешь, она найдет меня где угодно, — ворчу я.

За сегодняшний день сестра уже пятый раз спускается ко мне с глупыми просьбами. Все началось с того, что ей надо было срочно повесить картину, а закончилось очередным потоком неконтролируемых слов, из которых я едва смог хоть что-то разобрать.

Мама улыбается, и мы проходим в гостиную.

— Ты один? — мама осматривает комнату.

— Да, Мира в клубе.

Она кивает и садится на край дивана.

— Чаю? — предлагаю я.

— Нет, спасибо. Я испекла твою любимую выпечку.

Бросаю взгляд на пакет в прихожей, в то время как рот наполняется слюной. Даже отсюда я чувствую приятный и сладкий аромат булочек с корицей, который мама пекла нам в детстве.

Ноутбук издает очередное оповещение о входящем письме. Скорее всего это ответ куратора с фотографиями помещения. Начиная с самого утра, мы с Ритой Миллер, женщиной сорока пяти лет с репутацией акулы в сфере искусства, в сотый раз обсуждаем как нам лучше быть с уже имеющимися снимками.

— Если я тебя сильно отвлекаю, то тогда пойду, — неуверенно произносит мама.

— Нет, конечно. Это может подождать, — захлопываю крышку ноутбука и присаживаюсь рядом с ней. — Что-то случилось?

— Мы с тобой так и не смогли пообедать после нашей прошлой встречи, вот я и подумала, что могу навестить тебя.

— Прости. Столько всего навалилось, — взъерошиваю волосы, чем вызываю у мамы улыбку.

— Ты злишься на меня? — ее голос звучит надломлено.

— Нет.

— И все же ты так редко приезжаешь домой.

Провожу рукой по волосам и закусываю щеку. Я всегда был почтителен с матерью. Несмотря на боль, которую она причинила мне, согласившись отослать из дома, несмотря на обиду за то, что никогда не принимала участие в моей жизни, я продолжал ее любить и уважать. Я никогда не говорил ей о том, что чувствую и молча проглатывал очередное предательство, чтобы потом улыбнуться и заверить ее, что все в порядке.

Но так больше не может продолжаться. Я устал хранить эти чувства в себе и следовать глупым правилам игры.

— Я не знаю, что тебе сказать, — честно признаюсь. — Больше не хочу делать вид, что ничего не происходит и что я все еще часть этой семьи.

Мама резко вскидывает голову и в ее глазах скапливается боль от сказанных мной слов.

— Богдан, конечно же ты часть семьи.

— Так ли это?

Еще в тот вечер я почувствовал себя чужим среди родных.

— Твой отец слишком упрям, чтобы понять, что у тебя есть собственные мечты и желания.

— А ты?

Она хмурится и съеживается под моим пристальным взглядом.

— Я понимаю, почему он так себя ведет, но почему ты отказываешься от меня?

— Я никогда не отказывалась, — ее голос