Всегда твой - Кай Хара

Машина подъезжает к дому, и я впервые вижу, насколько он переполнен. Люди вываливаются из переднего и боковых входов на лужайку и подъездную дорожку, а из всех открытых дверей доносится громкая музыка. Слава Богу, ближайший сосед находится в нескольких милях от нас.

Я выхожу из машины и взбегаю по ступенькам еще до того, как она останавливается, забыв про свой багаж. Я разберусь с ним позже, а сейчас я просто хочу найти Сикс.

И я почти сразу же нахожу ее. К сожалению, она стоит на кухне, а на ее плечи свободно накинута рука другого парня.

Мое кровяное давление подскакивает, настроение падает, а насилие пульсирует по рукам, сжимаясь в кулаки.

Она смотрит в свой телефон, явно отвлекаясь, но это не имеет значения. Что-то злобное проникает в мою кровь, когда я обнаруживаю ее в чужих объятиях, хотя всю неделю мечтал о том, чтобы заключить ее в свои. Есть намек на облегчение от того, что я наконец-то увидел ее, но он похоронен под тем, как мое тело вибрирует от неконтролируемого гнева.

Он приковывает меня к месту и подпитывает мое садистское собственничество, заставляя временно спящего монстра снова выйти на поверхность.

Словно почувствовав перемену в воздухе, она поднимает голову и встречается взглядом с моим. На ее лице расплывается улыбка, и она торопливо направляется ко мне.

Ее шаги замедляются на полпути ко мне, когда она видит грозное выражение моего лица.

Она осторожно подходит и нервно почесывает бровь, бросая на меня неуверенный взгляд.

— Эй, я ждала, что ты напишешь…

— Где твое кольцо?

Тонко завуалированная грань насилия в моем тоне заставляет ее вздрогнуть. Она опускает руку и смотрит на свой голый безымянный палец с ошеломленным выражением лица. Когда она снова поднимает на меня глаза, то озабоченно кусает губу.

— Я сняла его, когда готовила ужин, чтобы не испачкать. Наверное, я забыла надеть его обратно.

Моя челюсть работает, а мышца на щеке яростно дергается.

— А парень? Как ты объясняешь, почему у него были руки вокруг тебя?

Мой голос дрожит от едва сдерживаемой ярости, и глаза Сикс расширяются в ответ. Она делает шаг назад, но я хватаю ее за руку и прижимаю к себе, от моей хватки остаются синяки.

— Это Джуд, брат Неры. Он приехал навестить ее. — Она успокаивающе кладет ладонь мне на грудь. — Он просто друг, Никс.

Я рычу в ответ и тащу ее в сторону своей комнаты, ворча ей на ухо предупреждение.

— Я говорил тебе, что ты моя, что ты принадлежишь мне. Что никто не прикасается к тебе, кроме меня. Но ты все равно ни хрена не слушаешь, и если слова не помогают, значит, придется действовать.

Я заталкиваю ее в свою комнату, а затем захлопываю за нами дверь, замок зловеще щелкает.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, ее голос теперь дрожит.

— Разденься, — приказал я, опасливо скользя глазами по ее телу.

Она стоит посреди комнаты, чуть в стороне от кровати, но не двигается. Я съедаю пространство между нами в два больших шага, перехожу к ней и зажимаю ее горло между своими жестокими пальцами.

Прижимаюсь к ней ртом, как хотел сделать с тех пор, как уехал, но теперь в нем злость и жестокость, и я знаю, что уничтожу ее сегодня.

Я знаю, что буду наслаждаться каждой секундой этого.

— Я сказал, раздевайся. Тебе не понравится, если мне придется делать это самому, — обещаю я.

Дрожащими руками она хватает подол своей майки и стягивает ее через голову, обнажая великолепные сиськи. Они покрыты выцветающими следами укусов и синяками разных цветов, оставшимися с тех пор, как я ворвался в ее ванную и трахнул ее на стойке, прежде чем мне пришлось уехать в Корею.

То, что они все еще остаются на ее коже, не успокаивает меня и не рассеивает мой гнев, а лишь усиливает мое чувство собственничества, превращая его в разрушительный торнадо, на пути которого стоит только она.

Я обхожу ее и иду к комоду, доставая то, что мне нужно для задуманного.

Когда я поворачиваюсь обратно, она стоит ко мне спиной и выпрямляется, сняв шорты. Идеально.

Я сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за руки, сжимая их за спиной.

— Что ты делаешь? — она чувствует металл, затем слышит, как наручники смыкаются вокруг ее запястий, неловко затягивая их за спиной. — Феникс, нет.

Я переворачиваю ее лицом к себе и берусь за горло, крепко сжимая его между пальцами, напоминая ей, кто здесь хозяин.

— Почему ты позволила ему прикоснуться к себе? — угрожающе рычу я.

— Он просто старый друг, ничего больше. — Она отвечает мне, ее голос ласков.

— Я старый друг. — Я угрожающе рычу, и мой голос звучит искаженно даже для моих собственных ушей. Неистовый, смертоносный и такой пугающий, что она сглатывает, прижимаясь к моей ладони. — Я старый друг, и ты трахаешь меня каждый день.

— Я бы не стала, — говорит она, качая головой, — не с ним. Ни с кем другим. Я скучала по тебе.

Я толкаю ее, пока она не падает спиной на кровать, и тихий крик вырывается из ее губ, когда она приземляется. Моя рука прижимает ее к матрасу за горло, а я переползаю через нее.

— Я был на другом конце света, а ты не надела свое чертово кольцо. Ты позволила ему прикоснуться к себе. Ты стояла там, пока он обнимал тебя. Он, наверное, думает, что у него есть шанс; он, наверное, думает о том, как трахнет тебя сегодня вечером. — Я зарычал. — Ты думаешь, я просто так это оставлю?

— Мне жаль, — умоляюще говорит она.

— Этого недостаточно. — Я говорю, отпускаю ее и отхожу в угол комнаты.

Я слышу, как она ерзает на кровати, пытаясь устроиться поудобнее из-за того, что ее запястья связаны сзади.

Я подтаскиваю тележку с оборудованием к кровати и замираю, нависая над ней.

Вся эта голая, нетронутая кожа, распростертая на кровати, ждет меня. Этого достаточно, чтобы довести мужчину до безумия.

— Что ты с этим делаешь? — спрашивает она, и страх окрашивает ее слова.

— Убеждаюсь, что ты понимаешь, кому, черт возьми, ты принадлежишь. Тебе и всем, кому ты посмеешь позволить прикоснуться к себе после того, как мы закончим.

— Нет, ты ка…, — обрываю я ее слова, вставляя кляп между ее губ и заставляя замолчать.

Ее глаза расширяются, и она пытается отползти от меня, но я вижу, как расширяются ее зрачки, как возбужденно двигается ее грудь.

— Я говорил тебе, что только я могу