Прекрасные дьяволы - Ева Эшвуд

– Так у вас одна мама? – спрашивает она.

Я фыркаю, качая головой.

– Если бы. Наш папаша изменял Диане – матери Вика и Мэла. Такой он был, этот кусок дерьма. Потом та женщина от него залетела, родила ребенка. Меня. Мне было меньше года, когда она умерла, и наш дорогой папочка, скорее всего, хотел оставить меня тому, кто найдет. Но Диана узнала и сказала, что сама меня воспитает.

– Ого, – выдыхает Уиллоу, выглядя шокированной.

– Скажи? Я был результатом измены ее мужа, но Диана была слишком доброй, чтобы наказывать меня за это или позволить оказаться в приюте. Я полюбил ее еще больше, когда узнал правду обо всем. Ведь она любила меня так же сильно, как Мэлиса и Вика, хотя я и не был ее настоящим сыном. И это чертовски паршиво – вспоминать, что она не была моей настоящей мамой.

– Но она была, – бормочет Уиллоу. – Она любила тебя и вырастила. Это делает ее твоей настоящей мамой.

Она наклоняется и целует меня, а я закрываю глаза и крепко обнимаю ее.

– Спасибо, что рассказал мне, – шепчет она. – Я рада, что знаю.

– Я тоже, – хрипло отвечаю я.

Наши губы отрываются друг от друга, и она прижимается своим лбом к моему, ее дыхание касается моей кожи.

– Я надеюсь, что однажды ты сможешь рассказать об этом Мэлису и Вику. Я знаю, они не будут думать о тебе хуже. Они любят тебя, и я не представляю, как это может измениться. Ты прошел с ними через все. Ты их брат.

Ее слова звучат мягко и тихо, но поражают меня в самое сердце. Я хранил этот секрет чертовски долго, и хотя бывали дни, когда я почти забывал о том факте, что у Вика и Мэла есть что-то общее, а у меня этого никогда не будет, это часто давило на меня.

Именно отец рассказал мне об этом. Он сделал это, чтобы запудрить мне мозги, заставить меня сомневаться в себе, как типичный гребаный мастер манипулирования, которым он был. И после того, как они с Дианой умерли, я остался единственным человеком в мире, который знал правду.

Но теперь есть еще один человек, и я охренеть как рад, что это Уиллоу.

Я снова целую ее, на этот раз крепче, позволяя всей широте моих эмоций излиться в соприкосновение наших губ. Она тут же отвечает, ее маленькие пальчики скользят по моим волосам, языки сплетаются.

– Спасибо тебе, ангел, – бормочу я ей в губы. – Черт, спасибо тебе огромное.

Я нежно прикусываю ее нижнюю губу, заставляя ее ахнуть. Затем она стонет, ее бедра прижимаются ближе к моим, и я смеюсь. Ее руки начинают блуждать по моим рукам и плечам. Я позволяю своим ладоням опуститься ей на поясницу, притягиваю ее ближе так, что между нами почти не остается пространства.

Так и должно быть всегда.

Когда она, наконец, отстраняется, чтобы перевести дыхание, ее карие глаза становятся темнее, отчего в них проступают янтарные искорки. Ее губки немного раскраснелись и кажутся еще более пухлыми. Я издаю стон.

– Ты так офигенно выглядишь сейчас, – говорю я ей. – Все такая же милая, а еще чуть-чуть развратная.

– Тогда не сопротивляйся, – выпаливает она с блестящими глазками.

– Вообще не планировал, красавица.

Я ухмыляюсь, наклоняюсь, снова целую ее, скольжу губами по ее шее, пока она дрожит, прижимаясь ко мне.

– Хорошо, – выдыхает она.

Теперь она прижимается ко мне еще сильнее, трется своей одетой киской о мой набухающий член. Я тащусь, как она практически всухую трахает меня на моем мотоцикле. Похоже, ее даже не волнует, что мы у всех на виду. Райончик, конечно, не особо заселенный, но, тем не менее, любой может увидеть ее, если случайно пройдет мимо.

Но, может, ей это нравится.

Может, так даже лучше.

В голове рождается совершенно извращенная идея, и я ухмыляюсь, снимая ее ноги с моих, чтобы она удобнее устроилась на сиденье. Затем я протягиваю через нее руку и завожу «Дукати».

Уиллоу ахает от внезапного шума двигателя, ее глаза широко распахиваются, и она цепляется за меня.

– Что?..

– Не останавливайся, – говорю я ей, подмигивая. – Я только предоставил тебе больше возможностей.

Я завожу двигатель и вижу момент, когда до нее доходит, что я делаю. У нее отвисает челюсть, на щечках появляется великолепный румянец. Однако теперь ей больше не нужны мои уговоры – она просто берет то, что хочет. Ее бедра снова начинают двигаться, вдавливаясь в сиденье мотоцикла и прижимаясь ближе к вибрациям, которые пронизывают ее насквозь.

– Хорошо тебе? – спрашиваю я с дразнящей ухмылкой на губах. – Сначала поимеешь мой байк, а потом уже меня?

– Рэнсом… – Она прикусывает нижнюю губу, но не отводит от меня взгляда и не прекращает слегка покачивать бедрами. – О, черт.

Я нажимаю на газ, немного увеличивая обороты двигателя, и, наблюдая за выражением лица Уиллоу и следуя ее безмолвным указаниям, помогаю ей кончить.

– Вот так, – бормочу я, а член уже так чертовски тверд, что того и гляди ширинку порвет. – Давай, малышка. Просто отдайся этому ощущению. Я знаю, ты хочешь.

Ее руки на моих плечах, и она использует меня как рычаг, чтобы направлять свои движения. С ее губ срываются тихие всхлипы и стоны. Мотоцикл на нейтралке, и я снова включаю двигатель. Уиллоу тихо вскрикивает, прижимаясь сильнее, ее бедра двигаются все быстрее и быстрее.

– Ты близко? – хриплю я.

– Да…

Это слово – не более чем выдох. Ее глаза закрыты, лицо сосредоточенно хмурится, пока она пытается угнаться за своим удовольствием, и вряд ли я видел что-то более прекрасное в своей жизни.

Я завожу «Дукати» еще раз, наблюдая, как вибрация поражает ее, словно удар током.

Ее рот раскрывается в беззвучном крике. На секунду тело Уиллоу застывает, а потом внутри нее взрывается наслаждение, и она содрогается от оргазма.

Я чувствую, как она прижимается ко мне, как каждый всплеск удовольствия сотрясает ее тело, и это чертовски опьяняет. Видеть ее такой, кончающей на моем байке, пока мы здесь, на этой пустой стоянке, просто охренеть как горячо.

Член требовательно пульсирует в узких штанах. Я отпускаю педаль газа. Жаль, что я остался в стороне от веселья, но на самом деле это было не для меня. А для Уиллоу. И оно того стоило, черт возьми.

– Ну как тебе? – спрашиваю я, приподнимая пальцами ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза.