Третий ключ ведьмы - Вера Клеменская

И Шолтан, кстати, тоже здорово рисковал, торча тут подолгу. Бесовы горцы магов ненавидят куда больше, чем даже азрийцы. С последними ещё можно договориться, потому что они продажны, как все люди, а с лохматыми серокожими дикарями разговаривать бесполезно. Сказала бы, что они сперва убивают, а уж потом здороваются, но ведь они же не здороваются никогда.

Наконец, проклятая трава закончилась, и мы вышли на старую дорогу. Сейчас по ней уже не ездили, а она, подумать только, так и не заросла. Между камнями, отполированными путниками и временем, ни одного ростка не пробилось.

Всегда не любила разговоры о том, что вот прежде, в древности, были маги, а нынешние что? Так, недоразумение. Вечно у этих кликуш трава была когда-то зеленее и чахотка взмахом руки лечилась. Но сейчас, своими глазами глядя на желтоватые плиты, продержавшиеся уже так долго и явно готовые продолжать в том же духе, готова была с ними согласиться: маги в древности были что надо, нынешние против них выглядели бледновато.

А ведь никто точно и не знает, что там в той древности на самом деле было. Нынешние жители Терансары приплыли сюда с юга, спасаясь от чёрной гнили, когда эти земли были уже практически безлюдны, и мало что даже напоминало об их прежних обитателях. Вот эти самые дороги, несколько почти пустых и ещё пара совсем пустых городов. И, собственно, всё. Ничто севернее Тиола не указывало на то, что эти края вообще когда-то были кем-то заселены.

Немногочисленные местные жители ничем не отличались от наших предков, то есть, были самыми обыкновенными людьми. Если верить нашим летописям, а в этом я им в принципе верила, первое время все были слишком заняты обустройством на новом месте, чтобы что-то там особо выяснять у местных. А когда уже обустроились и поинтересовались, узнали только, что нельзя ходить на север.

Разумеется, совету следовали не очень-то долго. Уже лет через сто народ обжился, расплодился и отправился покорять новые земли. И ничего особо страшного там не обнаружилось. Встречалась, конечно, нежить, и чем севернее, тем чаще, но разве подобные пустяки принимают в расчёт, когда впереди маячат такие перспективы? Да и вообще, следующие пять веков непрерывных междоусобиц весьма красноречиво доказали, что нежить, может, и страшна, но куда ей до человека.

Дорога привела нас прямо к храму. Точнее, к тому, что от него осталось, а осталось не так уж много. То, что не разрушили время и природа, довершили азрийцы, превратив некогда красивый храм в груду каменных обломков, успевшую изрядно зарасти травой.

Пробираться через них пришлось довольно долго. На первый взгляд всё вокруг выглядело заброшенным, но, приглядываясь внимательней, я то и дело замечала кое-какие дела рук человеческих — сдвинутый обломок колонны, расчищенный от камней проход между остатками стен. Кто-то немало повозился тут, видимо, в поисках входа в катакомбы.

Один из этих самых входов был в храме, за алтарём. Шолтан, кажется, читал ту же книгу, что и я в своё время, и не зря — нашёл, что искал. Можно было и не заметить, если не знать, что гифия на самом деле никогда не растёт так густо. Да и листья её не бывают такими ярко-зелёными, живые они темнее.

— Полезай, — скомандовал Шолтан, когда Горан, ворча себе под нос ругательства, разобрал ветки.

Я опасливо попятилась, старательно изображая испуг. Хоть и не сомневалась, что там, внизу, всё уже сотню раз облазано и проверено, всё равно было боязно. Легенды об этих катакомбах ходили самые мрачные, если верить им, ловушек для незваных гостей наделано было от души. Так что предпочла бы не возглавлять шествие.

— Я змей боюсь, — пискнула я.

Змей я не боялась на самом деле. Не любила их, это да, но в панику от вида этих тварей не впадала. Вот кого в самом деле боялась, так это мокриц и тому подобную пакость, которой в катакомбах было наверняка полно. Но навряд ли их упоминание могло впечатлить Шолтана.

— Там нет змей, — раздражённо бросил лысый.

— Да тут их везде полно! — в свою очередь возмутилась я.

— Вперёд, — рыкнул Шолтан. — Нет там никаких змей.

Зябко передёрнув плечами, я пошла вниз по крутым выщербленным ступенькам. Раз уж ведьма обустроила здесь тайник, она до того места как-то явно дошла. Значит, и я дойду. Скорее всего. Хотя предпочла бы, конечно, не ходить. Не все тайны стоит разгадывать.

Внизу, в тоннеле, оказалось весьма даже светло. По стенам, потолку, а местами даже и полу тянулись полосы какой-то скорее всего плесени, источающей мертвенно зеленоватое сияние. Лезть и уточнять, что же именно так светилось, я поостереглась, по опыту большинство подобных штуковин оказывались ядовитыми. Тут и дышать, наверное, опасно было без защиты, и вот это мне особенно не нравилось.

— Куда идти-то? — поинтересовалась я, на всякий случай прикрывая нос и рот краем капюшона.

— Налево, — буркнул Шолтан, протиснулся мимо меня и двинулся первым.

Я пошла следом, не слишком спеша, но особо и не отставая. Позади недовольно пыхтел Горан. Из его неразборчивого ворчания я всё-таки уловила, что тут ему нравилось не больше, чем мне, если ещё не меньше. Но больше всего его раздражала именно я.

Будь у меня приписываемый в народе ведьмам хвост, дала бы на отсечение, что Горан этот — один из неудачников, выпертых из Ордена после пары-тройки лет обучения. Зато вот Шолтан оценил, пригрел, научил чему-то, но только по мелочи — нечего подручному быть слишком умным. Сходу не понять, получится ли такого настроить против хозяина. Он или верен, как собака, или в тайне мечтает о собственном персональном величии, причём оба варианта одинаково вероятны.

Ожидала я долгого путешествия, но идти пришлось не больше четверти часа. Свернув в узкий боковой проход, Шолтан остановился, обернулся и приглашающе махнул мне рукой. Я протиснулась следом и остановилась перед низкой, ниже моего плеча, дверью. Точнее, не совсем дверью — какими-то корнями, сплетёнными в её подобие.

— Откроешь?

Я задумчиво почесала кончик носа. Не приходилось прежде иметь дела с подобными чарами, хоть я о них и читала. Но я, между прочим, и о левитации читала, и о создании боевых пульсаров тоже, а воплощать подобное на практике даже пытаться не стану, всё равно не выйдет ничего хорошего.