Тэррлисс - Лия Стеффи

В тот день бабушка сообщила, что власти не готовы нас пропустить и нужно подождать еще. Казалось бы, вроде немного, но когда ты вспоминаешь, что друг болен, то счет ведется чуть ли не на минуты. Важна даже крошечная частичка времени. А я медлю… Как же так? Я абсолютно бесполезен. Ненавижу бюрократию!

Встав с белоснежной двуспальной кровати, я подошел к панорамному окну с видом на центр Рибовски. Особняки, кругом одни особняки… После Алегрии я стал иначе смотреть на богатство. Раньше для меня здешняя роскошь была в порядке вещей. Будто именно таким образом все и задумано. Никогда не размышлял о бедности или о том, что я сам попаду в бедственное положение. Похоже, обеспеченные люди не любят ломать над этим голову. Если ты родился в богатой семье – никогда не будешь думать о ком-то кроме себя. И так будет происходить до тех пор, пока у тебя не отберут все, что ты имеешь.

– Терри? – окликнула меня бабушка.

Я обернулся. Она стояла в дверном проеме с подносом в руках.

– Я тебе завтрак принесла, – доброжелательно произнесла она, прошла в комнату и поставила поднос на круглый стол.

– Спасибо, ба, – с улыбкой ответил я. – Но не стоило. Я не хочу.

– Но почему?! Ты столько времени плохо питался!

Да уж, странно. Другой человек на моем месте сметал бы любую еду на своем пути. Но я не могу есть, осознавая, что друзья все еще в беде и питаются отбросами и крысами. Мне сложно принять, что вот он я – торчу в дорогом люксе самого шикарного отеля Рибовски, а они умирают…

– Ба, не могу. У меня голова раскалывается из-за того, что я просиживаю здесь. Время идет!

– Терри! – воскликнула бабушка. – Но пока ты ничего не сможешь изменить, пойми! В любом случае ты столько времени был в Алегрии. Твои друзья, вероятно, считают, что ты погиб. Извини, что так говорю, но, скорее всего, я права. Они столько ждали. Подождут еще. Осталось совсем немного. Лучше скажи, как здоровье Гюстава? И когда похороны Анастасии?

– Вроде бы тело Анастасии перевезли во Францию, где и пройдут похороны. У нее же там какие-то родственники. А к Гюставу в клинику я поеду через несколько часов. Ему стало лучше, и его перевели в палату. Также усилили охрану, потому что в аварии и смерти Анастасии кто-то замешан. Постараюсь все узнать. Я сильно переживаю. Не представляю, как Филисса отреагирует на смерть мамы…

– Да уж, потерять маму – это… конечно, горе… – Бабушка взяла с подноса кружку кофе и сделала глоток, сев в бархатное черное кресло.

В горле пересохло. Есть не хотелось, а вот от напитка было сложно отказаться. Посмотрев на бабушку, я взял стакан апельсинового сока и отошел к окну, взглянув на заснеженный город.

Уж я-то как никто другой знаю, каково терять родных. Но суть в том, что у Филиссы с мамой достаточно противоречивые отношения. Она постоянно говорила, как ненавидит ее. Именно поэтому мне крайне интересно, была ли это маска, и Лисса любит маму, или же все-таки она и правда к ней холодна, и смерть Анастасии не нанесет урон ее душевному равновесию.

– Терри, еще кое-что хочу сказать. – Голос бабушки вклинился в мои мысли и вернул к реальности.

– Что? – не поворачиваясь спросил я.

– Не знаю, в курсе ты или нет, но все вещи из вашего особняка перемещены в городской склад, а документы – в архив. Ты ведь проиграл дом, а не мебель, к примеру. Поэтому они в целости и сохранности, а ты можешь их забрать.

Я повернулся и ошарашенно уставился на бабушку.

– Что?! Ты серьезно? Почему мне никто не сказал?! Я думал, что имущество либо распродано, либо все выкинули!

– Что ты, Терри! Я дам адрес, можешь поехать на склад и сам проверить. Там хранится мебель, одежда, фотографии и даже твой рояль.

У меня захолонуло сердце. Я и мечтать не мог о том, что я когда-нибудь увижу эти вещи.

– Господи, бабушка! Конечно, давай адрес! Я прямо сейчас соберусь и поеду, а потом – сразу к Гюставу, хочу с ним поговорить! – Поставив стакан с остатками сока на стол, я рванул к шкафу, достал темные джинсы, толстовку и кинулся в ванную комнату, чтобы принять душ.

Уже через несколько минут я оделся и начал обуваться.

– Терри, адрес я тебе напишу! Держи пропуск. Кстати, сегодня я уже была на складе, поэтому тебя без проблем пропустят. – Бабушка протянула мне пластиковую карточку.

Я схватил пропуск, взял ключи от машины и выскочил из номера. Мне хотелось как можно скорее оказаться на складе: ведь эти вещи – вся моя жизнь. Хочу посмотреть на фотографии, вспомнить, как выглядят родные. И особенно Эдвард. Я стал забывать черты лица близнеца…

Звучит забавно… мы же практически идентичны. Но суть в том, что я вижу его совершенно другим. Порой смотрю на лицо брата, но никогда не вижу в нем отражение себя.

Он не моя копия. Эд совершенно иной человек – уникальный и своеобразный.

Я сел в машину и погнал на улицу Малиопса. Рибовски относительно небольшой город. Его можно спокойно объехать за несколько часов.

Склад находился примерно в часе езды, поэтому я включил музыку и старался выкинуть из головы плохие мысли, которые слишком часто стали мне докучать.

* * *

Морозный ветер развевал длинные кучерявые волосы Кристины. Она закуталась в серую тряпку, медленно моргала и смотрела вдаль. Она пыталась на чем-то сосредоточиться и заглушить физическую боль, которая уже не отпускала ее. Она начинала к ней привыкать, но тело с каждой минутой ослабевало.

Раздался звон разбивающихся бутылок. Крик женщины. Плач ребенка. Кристина закрыла глаза и сглотнула подступившую к горлу слюну. Она сделала глубокий вдох, а потом неторопливо выдохнула.

– Проклятое место, – выдавила она, открыла глаза и настолько сильно закусила губу, что из нее пошла кровь.

Кристина снова смежила веки.

«– Но я ведь ничего не сделала, за что ты меня наказываешь?! – всхлипывала четырнадцатилетняя девочка.

– Кристина, заткнись, когда я говорю! В том-то и дело, что ты ничего не сделала, а должна