Анжелика - Алекса Корр

И, забегая вперед, могу сказать, что и этого наемника, и шпиона, который притворялся кучером, а сам шпионил на Катрин и забаррикадировал наши двери в тот страшный день, чтобы мы не могли выбраться из горящего дома, судили, а потом и казнили…

Так что все получили то, что заслужили и мне их было ни капли не жаль…

Глава 63

Анжелика

Вернувшись в Энск я погрузилась с головой в дела, благо, что рядом была вдовствующая герцогиня-мать, с которой я могла безбоязненно оставить Машу.

Эванжелина Савойская души не чаяла во внучке и мимо неё к моей малышке, и комар не подлетит, не говоря уже о более крупных особях.

Да и всегда около них была охрана, что и позволило мне спокойно мотаться по уезду, занимаясь вопросами беженцев.

На самом деле, мысль разместить людей тут пришла мне в голову во время последней встречи с Рэйнаром. Он тогда пожаловался на проблему, над которой работал, а я ему напомнила, что у нас уже готовы корпуса детского лагеря, да и мой «курорт» уже на стадии завершения.

А это, ни много, ни мало, но достаточно приличные площади, на которых можно разместить людей, да и жители Энского уезда, я была в этом уверена, согласятся взять к себе людей на постой.

И вот теперь, только попав в Энск, мне надо было все организовать.

Мебельная фабрика тут же отложила все остальные заказы и принялась изготавливать дополнительные кровати, причем я сделала чертеж двуярусных, чтобы можно было разместить побольше людей.

Из уже готовых люксовых номеров моего курортного комплекса, в срочном порядке выносили дорогую мебель, меняли текстиль на попроще, чтобы потом, когда все закончится, можно было бы вернуть обратно, все это упаковывали и складировали в подвальном помещении.

А номера подготавливали для временных жильцов.

Одно из бунгало я решила оставить для меня с дочкой и герцогини с Есенией. Слава богу, там было три комнаты, и мы спокойно могли разместиться, в случае необходимости.

А потом стали прибывать беженцы… Их размещали и старались снабдить самым необходимым, если они были совсем налегке.

Пришлось в срочном порядке организовывать и бесплатное питание и обеспечивать тех, кто в этом нуждался, медицинской помощью…

Все это помогало, хоть ненадолго отвлечься от мыслей, что же там происходит на передовой, как Даниэль и остальные дорогие мне люди…

Но, оказываясь ночью в своем номере гостиницы, прижимая к себе Машуню, я вновь и вновь думала о муже и молила местных богов, чтобы весь этот ужас побыстрее закончился, и он вернулся к нам.

Да, между нами еще не все ясно… да я даже не могу сказать с уверенностью, как он поступит, но… я очень надеялась, что еще есть, пусть призрачный, но шанс, что он меня простит и поймет…

Каждое утро Дуся бегала и покупала газеты, и я жадно выискивала в них любую информацию…

Повесила на стене у себя в комнате большую карту Империи и отмечала на ней флажками, где идут боевые действия…

А еще…

Еще я все-таки наведалась в графство Орлеанских и поговорила по душам с отцом Кайдена…

Если честно, то я долго обдумывала наш разговор с ним, сначала даже не хотела рассказывать подробности, но потом поняла, что старик заслуживает, чтобы знать все, пусть и в несколько сглаженном виде, а иначе я просто не смогу объяснить появление Эдвина, с которым я планировала его познакомить.

Мартин, который в настоящее время числился официальным отцом малыша, сам, спустя неделю после приезда в Энский уезд завел со мной разговор на эту тему.

Оказывается, Даниэль ему рассказал о том, кто дед ребенка и что он остался один, а Эдвин может стать наследником графства.

И Мартин не хотел портить жизнь малышу и был согласен с тем, чтобы я познакомила Эдвина с дедушкой.

А потом помолчал немного и признался, что всегда, когда он смотрит на мальчика, перед его глазами встает Катрин и накатывают воспоминания о том, что она сделала.

Я его понимала и полностью поддерживала его решение.

Отправляясь в графство Орлеанских, я взяла с собой Дусю, повариху Мартина, которая заботилась о малыше, выполняя роль его няни, а также хорошую охрану. Вообще, Мирон уж очень рьяно выполнял поручение Даниэля и меня всегда сопровождали минимум четыре охранника, куда бы я не пошла.

Первое время меня это несколько нервировало, а потом ничего, привыкла. С ними, действительно, было спокойней.

Оставив Дусю, повариху и ребенка в экипаже, я прошла к старому графу, которому и рассказала все… Правда роль Кайдена я постаралась сгладить, выставив его больше жертвой, чем соучастником, так как посчитала, что должна пожалеть чувства отца, потерявшего единственного сына.

Рассказала, как благодарна Кайдену за его поступок, когда он нас спас, а потом и про то, что после него остался сын…

Боги, на этом известии старый граф весь подобрался, а когда услышал, что малыш ждет окончания нашего разговора в экипаже, бежал на улицу забыв про свой возраст и не заботясь о том, что подумают слуги.

Я тоже не отставала от него, сама открыла дверь экипажа и взяла на руки мальчика.

Слезы на глазах графа Орлеанского, когда он увидел внука, и его трясущиеся руки, когда он брал его на руки, сказали больше всяких слов и я теперь точно была уверена, что маленький Эдвин находится в надежных руках.

Что старый граф сделает все, чтобы его вырастить, окружит сироту заботой и вниманием…

Реально, они нужны были друг другу и теперь и у старого графа появился стимул жить…

Бросила взгляд на Мартина, сидящего на коне и увидела его взгляд, брошенный на ребенка. Нет, что ни говори, но этот мужчина успел привязаться к Эдвину и сейчас испытывал не самые радостные чувства, отдавая его…

Но поступил он благородно… Спешился, подошел к Орлеанскому и представился. После чего предложил обсудить, как лучше провести процедуру его отказа от прав на сына и принятия Эдвина в род Орлеанских.

Разговор предстоял долгий, им надо было много утрясти, а, поэтому мы с отцом Кайдена попрощались и отправились обратно, оставив у него Мартина и его кухарку, которые должны был вернуться в Энск, закончив со всеми формальностями.

А уже отъезжая, я слышала, как старый граф громко отдавал распоряжения приготовить лучшие покои для его дорогих гостей, вызвать законника и в срочном порядке найти хорошую кормилицу для младенца.