Развод. Бумерангом по самые я... - Каролина Шевцова

В ее глазах - паника.

- А я куда? - шепчет она. - Я буду ждать тебя у нас на квартире?

- Это вряд ли, - я смотрю куда-то мимо нее. - Я ту квартиру Тимофею подарил. Так что ждать там меня не получится.

- А что же мне тогда делать? - ее голос срывается на визг.

Во мне что-то щелкает. Последняя, ядовитая искра.

- Можешь поехать за мной. Жить в бытовке. Одеваться в местном сельпо. Мыться по часам. А что? Это идея. Ты же говорила, что тебе не нужны мои деньги, и ты со мной только по любви? Вот отличный момент, чтобы это доказать.

Она снова принимается выть, уткнувшись в подушку. Я сижу на стуле и смотрю в грязный больничный угол. И думаю. Думаю о том, как бездарно, как по-идиотски я просрал свою жизнь. И так горько становится от этой мысли. И так больно от осознания, что мне даже некого винить. Все, что я сделал, я сделал сам.

Сам.

Эпилог 1

Здесь, в этой глуши, время течет иначе. Медленнее, гуще. Воздух не пахнет выхлопами и деньгами, а пахнет цветением липы, мокрым после дождя асфальтом, краской от стройки. Здесь постоянно что-то строят и это единственные шумы, которые слышит город. Во всем остальном тишина. Иногда по-настоящему оглушительная тишина, в которой слышно только собственное сердце.

Мне здесь нравится. Как странно это звучит после моей московской гонки. Здесь я будто вылечился. От того, что годами травило мою жизнь. Голова наконец-то прояснилась. Пропал тот вечный, назойливый гул тревоги, что стучал в висках. Я стал смотреть на вещи проще. И серьезнее. Без этой вечной позы, без желания казаться тем, кем я не был.

И главное - отпустило. У меня перестал болеть живот. Он просто… утих. Молчит. Как будто и не было никогда всех этих мучительных приступов. Я стал есть нормальную еду. И спать по ночам. Иногда даже не мучаясь от снов о моей прошлой жизни.

- Всего хорошего, Владлен Анатольевич, - сухо кивает мне на прощание секретарша.

Я так же сухо киваю в ответ и выхожу из здания. Мне неинтересны эти ритуалы вежливости. Неинтересны эти люди. Они - часть работы. Не более.

Сегодня я тороплюсь. У меня всего три дня. Семьдесят два часа. Я отпросился, взял отпуск за свой счет. Впервые в жизни не из-за срочной сделки или больничного. А потому что дома меня ждут они. Яна и Полина. Они приехали к матери, а ко мне так, заскочили, но я счастлив и этому. Эти три дня - все, что у меня есть.

По пути я замечаю цветочный киоск. Останавливаюсь. Сам. Выбираю два букета. Роскошных, пахнущих, свежих. Для каждой - свой. Не как раньше, два одинаковые и те, что купила Карина. Я учусь. Медленно, но учусь.

Подъезжаю к своему дому. Скромному, съемному. Из-под двери тянется тонкий, едва уловимый аромат. Не пиццы, не ресторанной еды. Домашней. Что-то томят, жарят, пекут.

И вдруг... меня накрывает. Волной не памяти даже, а ощущения. Полного и абсолютного. Мне кажется, я перенесся во времени, и кажется что сейчас я в Москве, что сейчас пятница. Что я только что загнал машину в гараж. Что за этой дверью дома - шум голосов, смех, музыка. Карина накрывает на стол, Поля с кем-то спорит, задирая нос, Тим помогает расставлять тарелки. Яна читает не обращая внимания на этот бедлам. С нами друзья и близкие, они пришли ко времени, это я как обычно опоздал. Но сейчас я войду в дверь, к ним, в этот праздник жизни. И проведу великолепный вечер в окружении любимых людей. Лучший вечер в жизни для кого-то из них. А для меня - просто пятницу. Обычное счастье, которое я даже не замечал.

Голова кружится. Сердце колотится где-то в горле. Я закрываю глаза.

Нет.

Я резко, почти болезненно, трясу головой. Сбрасываю с себя это наваждение. Мечты о прошлом - это яд. Они могут убить мое настоящее. Я уже потерял Карину. Потерял Тимофея. Потерял все, что строил годами. Но я не потеряю их. Полину и Яну. Не обижу их своим дурным настроением, своей тоской, своим невниманием.

Делаю глубокий вдох. Выдыхаю. Поднимаю руку и стучу в собственную дверь.

Сразу же слышу топот ног, возбужденные голоса. Дверь распахивается.

И вот они. Мои девочки. Сияющие, улыбающиеся, чумазые. Из кухни одуряюще пахнет пирогом, который раньше нам пекла Карина. А теперь вот, наши с ней дочки переняли эстафету и балуют вкусным своего старика.

- Пап! кричат хором, и две пары рук обвивают мою шею, прижимаются ко мне.

Я обнимаю их, крепко-крепко, чувствуя, как что-то острое и тяжелое отступает глубоко внутрь, оставляя после себя тихую, светлую грусть.

Да. Они здесь. Они со мной. Они любят меня. И я их люблю больше жизни.

Но в этом идеальном кадре, в этом моменте счастья, есть и другая правда. Горькая и четкая, как гравировка на камне. Это - все, что у меня осталось. Единственный осколок той огромной, яркой, сложной жизни, что разбилась вдребезги по моей же вине.

Я заставляю себя улыбнуться шире, вжать в себя дочерей. Потому что этот осколок - мое самое большое сокровище. И я его ни за что не отпущу. 

Эпилог 2

За рулем не я. С радостью передаю штурвал Яшину всякий раз, когда он возвращается в Москву. Он только что прилетел, закинул чемодан в багажник, настроил под себя кресло, и везет меня домой – в тепло и уют. Краем глаза вижу его профиль на фоне мелькающих за окном огней. Ловлю себя на том, что смотрю на него с какой-то дурацкой, нежной улыбкой. Просто потому что он здесь. Рядом.

Раньше я думала, что отношения на расстоянии - это непременно пытка. Сплошные скука, тоска и невыносимое ожидание следующей встречи. Но это - когда ты молод, беден и у тебя нет никаких других дел, кроме как страдать.

Сейчас же… Сейчас у нас с ним есть возможность сорваться друг к другу в любой момент. А главное - есть дела, чтобы этого НЕ делать. Чтобы ценить это личное пространство, эту отдельную, полноценную жизнь друг без друга. И каждая встреча становится не необходимостью, а праздником. Осознанным выбором.

И мне это нравится.