Непреодолимая тьма - Рейвен Вуд

— Я не уверена, что смогу есть после всего, что произошло сегодня, — отвечаю я, сбитая с толку внезапной сменой темы.

— Именно поэтому тебе нужно поесть. Еда полезна для души. Наши тела генетически настроены ассоциировать еду с чувством безопасности. В древности люди ведь ели только тогда, когда чувствовали, что им ничто не угрожает. И эта генетическая программа сохранилась до сих пор. Поэтому, когда мы едим, наш организм интерпретирует это как то, что мы в безопасности, и реагирует соответствующим образом. — Джейс снова указывает на мою тарелку. — Так что, еда поможет тебе почувствовать себя лучше.

Из моей груди вырывается ошеломленный смех. Внутри меня бурлят веселье и удивление, когда я качаю головой и улыбаюсь Джейсу.

— О, смотрите, мистер я-целиком-и-полностью-за-здоровое-общество снова вернулся.

Он смеется и тоже качает головой, глядя на меня. Затем наклоняется и быстро целует меня в губы.

— Просто ешь.

— Хорошо, поем, — отвечаю я, когда он снова отстраняется. — Если ты объяснишь, что имел в виду, когда сказал "не думаю, что вам стоит беспокоиться об этом".

В его глазах вспыхивает коварный огонек, когда он встречается со мной взглядом.

— Тебе больше не понадобится телохранитель. Никогда. — Небрежно откинувшись на спинку стула, он бросает взгляд на моих родителей. — На самом деле, с завтрашнего дня никому из вас не понадобится телохранитель.

На лицах моих родителей отражается замешательство. Такое же замешательство клубится и в моей груди, когда я хмуро смотрю на Джейса.

— Что это значит? — Спрашиваю я.

— Это значит...

Его телефон звонит, прерывая его слова.

Все с той же лукавой улыбкой на губах он достает телефон и отвечает на звонок.

— Илай, — говорит он.

Меня охватывает удивление.

— Вы все здесь? — говорит он в трубку. — Отлично, я сейчас спущусь.

Повесив трубку, он резко встает и отодвигает свой стул. Я тут же вскакиваю на ноги. Мои родители делают то же самое.

— Подожди, — выпаливаю я. — Куда ты идешь?

Он останавливается. Проводя рукой по моим волосам, он наклоняется и целует меня. Я чувствую, как порочная улыбка расплывается на его губах, когда он шепчет фразу, от которой трепещет моя душа.

— Я покажу людям, что происходит, когда они осмеливаются прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Глава 46

Джейс

Кровь стекает по бокам моей биты и капает на землю, когда я иду. Мои руки и предплечья испачканы красным, а кровь разбрызгана по всему лицу.

Мои братья идут по бокам от меня, когда мы выходим из здания, которое раньше было штаб-квартирой Грегора Дойла. Кейден небрежно вертит в руке нож, а Рико все еще держит пистолет. Руки Илая выглядят так, словно их окунули в красную краску. Я вращаю битой, а затем кладу ее на плечо.

Позади нас горит здание.

— Что ж, этого должно хватить, — комментирую я.

Илай и Рико хихикают, а Кейден одаривает меня злобной ухмылкой.

Я засовываю свободную руку в карман и достаю телефон. Затем звоню нашему отцу. Он отвечает после пары гудков.

— Ты закончил? — Спрашивает он вместо приветствия.

— Да, — отвечаю я.

Позади нас раздается громкий треск. Затем часть здания рушится. Тлеющие угли взмывают ввысь и плывут в темной ночи, когда горящее дерево с грохотом падает на землю.

— Думаю, теперь можно вызвать пожарных, — продолжаю я.

— Сделаю.

— О, и, кстати...

Он молчит, ожидая, что я продолжу.

— Я решил остаться в Блэкуотере.

Несколько секунд папа ничего не говорит. А когда наконец заговаривает, в его голосе слышится скрытая надежда.

— Правда?

— Да.

Как только мне официально дали возможность выбора, ответ пришел сам собой. Я люблю эту жизнь.

После миссии, которую я только что выполнил вместе с братьями, все мое тело переполнено энергией. Мне чертовски нравится это чувство. Адреналин. Насилие. Сила. От этого вся моя душа поет. Нормальная работа мне не нужна. Я хочу этого.

— Но тогда… зачем? — Спрашивает папа, и в его голосе слышится замешательство. — Зачем было так стараться, чтобы я передумал, если это не имело значения?

— Это имело значение.

— Но это ничего не изменило.

— Это изменило все! Мне нужно было самому сделать этот выбор.

Некоторое время он молчит, когда мы подходим к своим машинам. Мои братья поворачиваются ко мне, ожидая, когда я закончу разговор. Вдалеке, над темным городом, разносится вой сирен.

— Да, — наконец отвечает папа. — Да, теперь я это знаю. Прости, что не понял раньше.

Мои брови взлетают вверх.

— Подожди. Ты только что извинился? Ты. Тот, кто никогда...

— Ладно, ладно. Не задирай нос, а то при следующей встрече я тебя хорошенько отлуплю. — Он весело выдыхает. — Сопляк.

Я хихикаю.

— Горжусь тобой, — добавляет он и быстро вешает трубку, прежде чем я успеваю подразнить его и на этот счет.

Качая головой, я засовываю телефон обратно в карман, безуспешно пытаясь подавить улыбку на губах. Мои братья наблюдают за мной.

Капля крови стекает по виску Рико, когда он поднимает бровь, глядя на меня.

— И что теперь?

— А теперь мы вернемся домой к нашим девочкам, — отвечаю я.

На их лицах тут же расплываются ухмылки.

Илай стучит рукой по крыше своей машины.

— Звучит как план.

Кивнув, мы все открываем двери своих машин.

— В следующие выходные ужинаем у нас дома, — объявляет Рико, садясь за руль. Это больше похоже на приказ, чем предложение.

— Ты готовишь, — говорит Илай, глядя мне в глаза, а затем садится в свою машину.

Кейден одаривает меня одной из своих безумных улыбок, остановившись у открытой двери машины.

— И наденешь костюм французской горничной.

Остальные тут же заливаются смехом.

— Придурки, — кричу я, когда они захлопывают двери.

Качая головой, я смотрю, как их черные Range Rover уносятся прочь. Только потрескивающий огонь и рушащееся здание слышат, как я произношу еще одно слово.

— Спасибо, — говорю я своим абсолютно ненормальным братьям. Братьям, которые, как выяснилось, всегда прикроют мою спину. Несмотря ни на что.

В последний раз взглянув на горящее здание и настоящую бойню, которую мы оставили внутри, я сажусь в свою машину и еду обратно в квартиру Кайлы.

Она все еще не спит, сидит одна за кухонным столом и ждет меня, когда я переступаю порог. Вскочив со стула, она делает два шага ко мне, прежде чем с визгом останавливается. Ее глаза расширяются, когда она оглядывает меня с ног до головы.

— Пожалуйста, скажи мне, что она не твоя, — говорит она.

— Нет, она не моя, — уверяю я ее.

Облегчение отражается на ее лице, и она сокращает расстояние между нами. Ее тело врезается в мое с такой