Сладкий яд - Рина Кент

Но с нашего места открывается прекрасный вид на центр города и его многовековые достопримечательности.

Красота окружающей природы и вкусная еда, которую я приготовила для этого пикника, все равно не облегчают тяжесть у меня в груди.

Прошло полторы недели с тех пор, как я в последний раз видела Джуда.

Знаю, мне следует воспринимать его исчезновение как знак. Я уже сталкивалась с подобным в отношениях с некоторыми парнями, и меня это никогда не беспокоило. Если уж на то пошло, я была рада, что мне не нужно с ними разговаривать, и испытывала облегчение от того, что они решили оставить меня в покое.

Так почему же, черт возьми, сейчас я совершенно не испытываю никаких эмоций?

— Ты как паразит, — говорит Далия Престону, пока тот жует кусочек манго.

Он прищуривается.

— Кажется, ты перестала меня бояться, Делайла. Хочешь, напомню тебе, что могу тебя уничтожить?

Она сглатывает, словно что-то вспоминая, а я смотрю на него.

— Не угрожай ей, Престон. Мне это не нравится.

Его серьезное выражение лица сменяется ухмылкой.

— Ладно! Но пусть перестанет нести всякую чушь, если не готова понести последствия. Просто к слову!

— Это потому, что ты…

— Далия, — умоляюще говорю я. — Ты можешь просто перестать с ним ругаться?

— Прости, но его не должно здесь быть.

— Я здесь из-за Ви, а не из-за тебя. Смотри, — он указывает на нашивку на своей куртке с его номером 13 и фамилией. — Она сделала ее для меня, а для тебя – ничего.

— Неправда. Ви сделала для меня бесчисленное количество вышивок. Как ты думаешь, кому она подарила свою первую работу? — Далия самодовольно указывает на себя. — Правильно, мне.

Его губы изгибаются в усмешке, но затем он снова улыбается.

— В любом случае, Ви, можешь прийти на нашу следующую игру? Почти уверен, что мы проиграли, потому что тебя не было. Я даже начал верить в талисманы.

Я крепче сжимаю сэндвич и с трудом проглатываю его.

— Уверена, у вас все получится, независимо от того, буду я там или нет.

— Ерунда. Джуд вел себя как какой-то дикарь.

— Точно! — Далия щелкает пальцами. — Он больше времени проводил на скамейке штрафников, чем на льду. Кейн не любит его осуждать, но именно из-за него «Гадюки» опустились на второе место в рейтинге.

— Какова трагедия, — Престон бьет кулаком по пледу. — Ты так задела мое самолюбие, что я готов умереть.

— Ну, в первом вашем проигрыше в сезоне виноват ты, так что вы оба действуете Кейну на нервы, — говорит Далия, отпивая из банки «Dr. Pepper».

Выражение лица Престона мгновенно мрачнеет.

— Ты че, помереть хочешь, Дороти?

— Все когда-то проигрывают. Не принимай это близко к сердцу, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку, хотя прекрасно знаю, что последняя игра была для Джуда худшей в сезоне.

Я не собиралась ее смотреть, но мне хотелось одним глазком глянуть, как у него дела. Считайте это обыкновенным любопытством.

В любом случае я досмотрела ее до конца.

Потому что даже через экран видела, как он взволнован, напряжен и беспричинно агрессивен.

И хотя я не знала, о чем он думает, я чувствовала его боль и понимала, что он, вероятно, еще не оправился после того ужина.

Я хотела протянуть ему руку помощи, но он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, а у меня есть гордость, поэтому я перестала писать ему сообщения, на которые он не отвечал, и держалась от него подальше.

Мой психотерапевт помог мне осознать, что мне свойственно сопереживать чужой боли. Так я могу принять свою собственную и найти утешение в том, что я не единственная, кому пришлось столкнуться с дерьмовыми обстоятельствами. Мне становится легче от осознания того, что люди из всех слоев общества тоже сталкивались с несчастьем – зачастую с еще большим, чем я.

Вот почему я изо всех сил стараюсь работать волонтером или помогать тем, кто в этом нуждается, хотя сама не в лучшем положении. Вот почему я поддерживала Лауру и делала все возможное, надеясь, что она выиграет дело об опеке – кстати, пока я спала, она его выиграла.

В теории в этом нет ничего плохого, но я должна устанавливать границы. И уделять первостепенное внимание собственному благополучию, чтобы не впитывать чужую боль, как будто она моя.

Потому что она не моя.

Я написала Джуду и предложила ему эмоциональную поддержку, но ему, очевидно, все равно. Более того, все мои попытки сблизиться с ним привели к тому, что он отдалился от меня еще больше.

Похоже, я была единственной, кто думал, что между нами есть что-то большее, и его молчание стало для меня тревожным сигналом.

Как бы мне ни было его жаль, я заслуживаю лучшего, чем равнодушное отношение Джуда и его непостоянный интерес.

Вот бы я могла перестать думать о нем.

— Не все такие, как я, — отвечает Престон на мое предыдущее высказывание. — Я бог этой игры.

— Нет, Кейн, — говорит Далия с ноткой гордости в голосе.

— Ты не можешь быть объективна, так что твое мнение не учитывается, — он толкает меня локтем. — Как думаешь, кто из нас лучший, Ви? И ради всего святого, не говори «Джуд».

— Я не эксперт, — улыбаюсь я.

— Не пытайся уйти от темы. Подожди-ка… ты говоришь это, чтобы не признавать, что Джуд лучший, да?

— Мне… все равно.

Далия гладит меня по плечу и ободряюще улыбается. Именно она выслушала меня через несколько дней после того ужина. Я рассказала ей о том, что он меня избегает, и она предложила преподать ему урок (как раз в ее духе).

— Да он и так неудачник, — говорит она. — Не понимаю, почему все его так любят, ведь у него явно проблемы с самоконтролем.

— Эй! — Престон выпрямляется. — Не говори о том, чего не знаешь. Его проблемы не с неба взялись.

Далия скрещивает руки на груди и задирает нос.

— Что бы там ни было, это не дает ему права срывать злость на других.

— Не согласен, но он реально облажался в том, что касалось тебя, Ви, — Престон пожимает плечами. — Ты должна была стать исключением.

— Я в порядке,