Возлюбленная короля - Фрида Ли

Яблоко, словно тяжелый камень, выкатилось из моих рук и я рухнула на колени, уперевшись руками в холодную, влажную землю.

Грудь сдавило тисками. На мгновение мне показалось, что я умираю, что вот он, конец моим страданиям, и перед моими глазами появилось лицо Эдуарда, с его теплой, любящей улыбкой. Горячие слезы покатились по моим щекам неукротимым потоком, словно прорвало плотину, и как бы странно это не было, но дышать мне стало немного легче, но я зря сделала глубокий вдох. Ведь вместе с воздухом ко мне вернулся голос, который тут же превратился в нечеловеческий вой. Звук такой силы, что казалось, сейчас лопнут перепонки в ушах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это рыдала женщина, потерявшая все свое счастье, потерявшая своего супруга, потерявшая любовь всей своей жизни…

— О Господи! Что с Вами? — засуетилась вокруг меня незнакомка. — Вам плохо?

Капюшон слетел с моей головы и женщина отшатнулась от меня в сторону, машинально прикрыв рот рукой.

— Ваши волосы… Поговаривали, что у любимой супруги короля Эдуарда были огненные волосы… О Матерь Божья! Вы — его любимая королева.

Осознание накатывало волнами. Я слышала голоса собравшихся вокруг меня жителей. Слышала, как кто-то даже выкрикнул:

— Ведьма! Та самая ведьма околдовавшая нашего доброго короля!

Вот ирония! Эдуарда больше никто не звал узурпатором. Все стали сочувствовать тому, чья кровь окропила землю под их ногами.

— Ведьма, погубившая нашего короля!

— Ведьма! Ведьма!

— Пойдем, — шепнул мне женский голос, подхватив мое обессиленное тело под руку. — Женщине, которую оклеветали и назвали ведьмой не стоит бродить на центральной площади…

Я совершенно потеряла ориентацию в пространстве, словно ослепла, и даже не поняла, как Маргарет умудрилась затащить меня за угол полуразрушенного дома, в тень, подальше от любопытных глаз. Она стала быстро, отчаянно хлестать меня по лицу, пытаясь хоть немного привести в чувства, вернуть к реальности. Кровь прилила к моему лицу, но физической боли я не чувствовала. Моя душа пылала от скорби и невыносимой потери, а сердце разрывалось на части от мучительной пустоты, которая ледяным комком заполнила мою грудь, лишая возможности дышать.

— Прошу Вас, помогите мне, — стала молить ее о помощи я, как только дар речи ко мне хоть немного вернулся, и я смогла выдавить из себя слова. — Мне нужно пройти в замок. Мне нужно к нему… Вы ведь вхожи в королевский двор, я права? Знаете, как попасть туда незамеченной?

— Нет. Нет! И еще раз нет! — запротестовала женщина, пошатнувшись от меня, словно от прокаженной. — Это безумие! Тебя же сразу схватят!

Я тут же, не раздумывая, достала из кармашка платья все мешочки с монетами, что были у меня, жалкие остатки, заработанные непосильным трудом, и вложила их в дрожащие руки женщины.

— Прошу Вас, — просипела я, захлебываясь слезами. — Вы ведь тоже женщина! И Вы тоже когда-то любили! Вы понимаете, что я чувствую! Мне нужно к нему! Хотя бы увидеть его в последний раз…

— Дурная! — отшатнулась женщина, сжав монеты в кулаке. — Тебя же казнят!

Последствия меня не интересовали, они не имели ровным счетом никакого значения. Меня все равно уже лишили жизни, вырвали сердце из груди. Я уже была мертва, только вот мое тело закопать забыли, оставив его скитаться по земле, обреченное на вечные муки.

— Прошу Вас, — снова попробовала я, умоляя, цепляясь за соломинку надежды. — Я могу заплатить больше. Намного больше. Я отдам все, что у меня осталось.

— Хорошо, — после долгой паузы сдалась Маргарет, опустив глаза и тяжело вздохнув. — Тебе повезло! Сегодня я должна отнести свежие куриные яйца ко двору. Я помогу тебе пройти в замок через заднюю дверь, которая ведет в погреб с продуктовыми запасами. Там обычно никого нет. Но если кто спросит, Маргарет Линстед тебе незнакома! Ты никогда меня не видела! Поняла?

— Да… Да, я поняла, — прошептала я, благодарно сжимая ее руку.

Женщина, оглядываясь по сторонам, накинула мне на голову мой капюшон, скрывая лицо в тени, и приказала следовать за ней, держась на несколько шагов позади.

И пусть ноги не держали меня, а сердце делало лишь редкие, короткие, предсмертные удары в моей груди, но я уверенными шагами шла за женщиной. Мне нужно было вернуть моего Эдуарда себе! Забрать его, хотя бы мертвого! Я желала лишь одного — еще раз, в последний раз, коснуться своими губами его губ! Пусть и ледяных, мертвенно-бледных, но таких любимых.

Глава 50

Женщин нужно боятся. Обманутых, обиженных, брошенных. Нет существа страшнее в гневе…

Маргарет сдержала свое слово. Не успело еще стемнеть, как я уже стояла на заднем дворе дома, который когда-то был для меня настоящим раем, обителью счастья и любви. Домом. Вот только теперь я входила в него не как хозяйка, не как королева, а как тайный, незваный гость…

Женщина бесшумно отворила передо мной дверь, ведущую в мрачные подвалы замка, но тут словно черт дернул меня обернуться назад — на сад, утопающий в вечерней дымке, в котором мы так любили проводить время с Эдуардом, наслаждаясь обществом друг друга, обсуждая государственные дела и строя планы на будущее.

И в этом саду я увидела его. На нашей любимой скамье, увитой розами, сидел Ричард и о чем-то размышлял, задумчиво попивая вино из кубка. Его силуэт едва угадывался в сумерках, но я безошибочно узнала его — по надменной осанке, по тем самым угольным локонам, которые когда-то казались мне верхом мужественности, а теперь вызывали лишь отвращение.

— Ты! — выкрикнула я ему, не в силах сдержать гнев, указав на него дрожащей рукой. Ярость вскипела во мне, словно лава в жерле вулкана, грозясь вырваться наружу.

— Тише, — одернула меня за локоть Маргарет, испуганно оглядываясь по сторонам. — Что ты делаешь? Ты погубишь нас обеих!

Но я уже ничего не видела и не слышала вокруг себя. Ничего, кроме лица этого мерзавца, этого предателя, этого исчадия ада.

— Подлец! Гори в аду, Ричард! Я ненавижу тебя! — выплюнула я слова, словно яд.

Мой гнев обрушился на него гневной бранью, словно ураган, сметающий все на своем пути. Я уверенно, с ненавистью в сердце, шагала к нему, говоря ему все то, что так давно хотела сказать.

— Я буду молить Бога о том, чтобы твоя душа не знала спокойствия! Чтобы мой муж, которого ты так подло убил, каждую ночь приходил к тебе призрачной