Победитель получает все - Дженнифер Доусон

– Шейн! – резко окликнула его Мадди, кивком указывая на Шарлотту.

– Не волнуйся так, дорогая, – спокойно отозвалась мать Сесили и похлопала Мадди по руке.

Джеймс скривил губы:

– Не пойму, от нас тебе что надо?

Шейн оглядел всех, сидевших вокруг стола; с их точки зрения, он вел себя глупо, как ненормальный – с его точки зрения, ненормальными были все они. В самом деле, как тут было не сойти с ума?!

Но что он мог сделать? Чикаго слишком большой город, а Сесили не отвечала на его звонки, однако она обещала вернуться. Он тряхнул головой.

– Ничего. Все, проехали.

Он резко повернулся и пошел на кухню, чтобы в одиночестве немного успокоиться и еще раз все хорошенько обдумать.

Но побыть одному ему не дали. Буквально через минуту дверь открылась, и вошла мать Сесили. Прежде чем взглянуть на него, она растерянно посмотрела по сторонам, явно собираясь с духом.

– Я… – Шарлотта откашлялась, – я как-то не предполагала, что Сесили так вам дорога, что вы так увлеклись ею.

В ответ Шейн молча кивнул. Изливать свои чувства он был не в настроении.

Шарлотта, не глядя ему в лицо, продолжала:

– Я замечала в ваших отношениях некую напряженность, но не догадывалась, что под ней скрываются более теплые чувства.

Что она хотела услышать от него в ответ? Шейн недоумевал, признаваться ей, что они с Сесили спят вместе, он точно не собирался. Хотя они с Сесили не делали из этого большой тайны, он не сомневался, что Шарлотта, по складу своего характера, последней узнает об этом. Пожав плечами, он уклончиво признался:

– Да, Сесили мне нравится.

– Да, это видно, – согласилась Шарлотта, добродушно улыбнувшись. – Вот почему я и волнуюсь.

– Не стоит. – Шейн не понимал, к чему она клонит и, откровенно говоря, не очень хотел знать. – Все хорошо.

– Вам что-нибудь известно? О ее планах?

– Да.

Они выжидательно смотрели друг на друга, но никто не спешил первым делиться тем, что ему было известно о планах Сесили. Наконец Шарлотта не выдержала:

– Когда Сесили было четыре года, она устроила для меня и ее отца небольшое музыкальное представление. Вроде шоу «Ищем таланты».

Неожиданная перемена темы и столь странный выбор произвели на Шейна удручающее впечатление. Не того он ожидал от матери Сесили, но из вежливости промолчал.

Шарлотта глубоко вздохнула и медленно стала говорить:

– Она била по клавишам нашего рояля, ее отец громко смеялся и невзначай шутливо сказал, что теперь нам не надо думать о будущем нашей дочурки, она, несомненно, будет выдающейся пианисткой.

Натаниэла Райли Шейн не считал симпатичным человеком. Поводов для неприязни у него было достаточно, но даже если бы у него их не было, то теперь, после рассказа его жены, Райли стал выглядеть в его глазах еще менее привлекательным.

– Да, он выглядит эдаким авторитетным папашей.

Шарлотта нахмурилась:

– Мне лучше знать, как выглядит мой муж, но об этом давайте поговорим как-нибудь в другой раз, а сейчас я хочу рассказать о другом.

Шейну стало совестно, и он с сокрушенным видом сказал:

– Простите. Моя мама воспитывала меня иначе, на мой взгляд, лучше. Я просто… – Он замялся, не сумев подобрать нужное слово.

– Волнуетесь, – подсказала Шарлотта.

Он кивнул. Мягко говоря, это не совсем точно отражало степень его тревоги за Сесили.

Шарлотта принялась рассказывать дальше:

– На следующий день Сесили объявила, что хочет учиться играть на рояле. Она не давала мне покоя целую неделю, пока я не сдалась. Она брала уроки до восемнадцати лет. Иногда она упражнялась по несколько часов в день до тех пор, пока не освоила технику игры. Она научилась играть лучшие сольные партии.

– Тут нет ничего удивительного. – Шейн был разочарован. – Упорства и настойчивости ей не занимать.

Шарлотта, явно нервничая, скрутила нитку жемчуга на шее:

– Но есть кое-что, о чем почти никто не знает.

Шейн удивленно приподнял одну бровь.

– Сесили совсем не любит играть на рояле. Скорее даже ненавидит.

Шейн словно прозрел, и от горького осознания у него болезненно заныло под ложечкой.

Шарлотта нахмурилась, еще сильнее скручивая нитку жемчуга:

– Столько лет обучения, столько усилий – ради того, чтобы научиться тому, что ей совсем не нравится. Чтобы доказать самой себе, на что она способна. Но главное, чтобы в один прекрасный день услышать от отца сакраментальную фразу, что он ей гордится. Вот какова настоящая причина.

Шейну стало противно до тошноты, он как будто проглотил какую-то гадость.

– И вы полагаете, что сейчас именно такой случай?

– Вот именно. – Шарлотта энергично кивнула.

В глубине души Шейн сильно сомневался в этом, кроме того, история, рассказанная Шарлоттой, вызвала у него сильную неприязнь к самой рассказчице. Он пожал плечами с таким видом, будто ему все равно, правда это или нет.

– Хорошо, будем считать, что вы меня предупредили.

Он резко повернулся и быстро вышел из кухни.