Страж ночи - Сьюзен Виггз

Флорио даже присвистнул:

— В Стража Ночи?

— Да.

Трубадур от изумления долго качал головой, прежде чем сказать:

— Да он же сухарь! И слишком стар для тебя!

Лаура горько рассмеялась. Никто, кроме нее, не знает, каким страстным, чувственным, горячим и молодым может быть Сандро Кавалли.

— Для меня он совершенство, но Страж Ночи не хочет моей любви.

— Так заставь его!

— Я не знаю, как это сделать.

Флорио усмехнулся.

— Ты же шесть месяцев провела в борделе. Неужели не знаешь?

Лаура подумала, что именно Сандро обучил ее искусству любви. При воспоминании об их близости девушку пронзила сладкая боль, и сразу за ней возникло ощущение холода и пустоты.

— Дело не в этом. Мы неравны в положении: он патриций, я простолюдинка.

Мимо прошли двое мужчин, одетых в форму стражников. Флорио пришлось откинуться на перила, пропуская их.

— Боже, — пробормотал он, — галера полна стражников!

Коснувшись руки Лауры, Флорио добавил:

— Полагаю, Сандро Кавалли умеет оберегать то, что ему принадлежит?

— Я тут ни при чем, — ответила девушка.

С высокого носа галеры донеслись звуки горнов и тотчас же зажглись сотни факелов, расположенных вдоль планшира громадного судна. Глаза Флорио возбужденно вспыхнули.

— Мне пора! Скоро мое выступление, а потом очередь дойдет и до твоей картины!

Он наклонился и поцеловал девушку в щеку.

— Возможно, когда-нибудь ты и мой портрет напишешь!

Девушка улыбнулась ему вслед, но хорошее настроение покинуло ев, когда, направляясь на корму, ей пришлось пройти мимо знати, священников и монахинь.

Андреа Гритти и его жена сидели в похожих на трон креслах под красным балдахином. По обе стороны от них в золоченых урнах горели огромные, толщиной в руку, свечи. Мольберт, накрытый покрывалом, стоял неподалеку.

Гости теснились рядом, надеясь услышать похвалы дожа новому артистическому дарованию Венеции. Лаура чувствовала себя неловко и немного робела. Сейчас придет время ее торжества. Но грусть не уходила, царапая сердце: завтра она пойдет своей дорогой, одна, навсегда оставив Сандро. Сколько было попыток завоевать его любовь и стать частью его жизни! Все тщетно.

Помощник дожа приготовился откинуть покрывало. С носа галеры послышался высокий голос Флорио. Лаура затаила дыхание. Резкий взмах — и портрет предстал глазам публики.

В толпе послышались восклицания, ропот.

Лаура в ужасе смотрела на свое творение. Не слыша гневных криков, она прижала руки к животу и отступила к бортику. Портрет Бенедетты Вендрамин был безжалостно изрезан и разорван в клочья.

Жена Анреа Гритти неторопливо подозвала художницу к себе.

— Вы что-нибудь об этом знали?

— Нет, — еле слышно выдавила девушка. Губы, язык, плечи словно онемели. — Клянусь, я ничего не знала.

— Обещаю, люди моего мужа доберутся до преступника, — сказала Бенедатта Вендрамин.

Помощник дожа уже уносил изувеченное полотно.

— Мне очень жаль. Отныне все ваши картины будут постоянно охраняться, — произнес Андреа Гритти.

Лаура поблагодарила, сделала глубокий реверанс и отошла. О происшедшем вскоре забыли, праздник продолжался. Но Лаура все никак не могла прийти в себя.

Стоя в стороне от веселящихся вельмож, девушка напряженно размышляла. Несмотря на теплый весенний вечер, ее знобило.

Да, Магдалена уничтожила портрет жены дожа, как и картины Тициана. Но что подтолкнуло юную послушницу к столь жестокому поступку? Откуда такая ненависть? Магдалена…

С самого детства они дружили. Потом их пути разошлись. И все же из уважения к прошлой дружбе Лаура не намеривалась делать свой секрет достоянием посторонних. Нет, она сама поговорит с Магдаленой и попытается выяснить, что привело бедняжку к подобному безрассудству. Может быть, подруга позавидовала ее успеху или не смогла вынести, что у нее появился любовник? Какова бы ни была причина, нужно постараться понять Магдалену.

Внезапно Лауре стало жарко. Она подставила лицо прохладному ветерку. В тяжелом нарядном платье из узорчатого бархата девушка чувствовала себя неуютно. Сейчас бы очутиться в загородном доме Кавалли, где можно одеться просто, по-крестьянски, и бегать по садам и виноградникам так, что только ветер станет свистеть в ушах, а вечером тебя будут ждать ласковые руки Сандро…

На борту правительственной галеры Лаура чувствовала себя лишней. Но куда денешься? С галеры не сбежишь! И никуда не скроешься, нигде не спрячешься от невыносимой боли, живущей в сердце.

Он отверг ее любовь.

С носа судна донесся голос Флорио, запевшего баркароллу. Его пение было встречено одобрительным гулом голосов. Люди говорили, что так, должно быть, поют ангелы.

— Будь здесь не так тесно, — обратился к ней незнакомый мужчина, — я бы пригласил вас на танец, мадонна.

Лаура попыталась улыбнуться, но все, что ей удалось — это сдержанный кивок. Незнакомец был по-своему приятен, хотя черты лица, пожалуй, казались слишком жесткими. Желтые зубы, маленькие, пронзительные глаза. Край бархатного плаща изрядно потерт.

Сняв головной убор, мужчина поклонился.

— Пусть безобразная выходка не портит вам вечер.

— Я даже и не думала о картине, — тихо призналась Лаура.

— Вот и хорошо. А я так определенно намерен повеселиться. Лет двадцать назад мне довелось служить у отца нынешнего дожа. Каким же сюрпризом оказалось его приглашение! Уже здесь, на борту, я встретил многих давних товарищей.

Лаура отвернулась и посмотрела вниз Подростки на яликах, окружавших галеру, выпрашивали у знатных гостей дожа монетки. Над морем разносился голос Флорио. Вот уж кто, действительно, заслужил успех! В воздухе пахло горячей смолой от факелов. Скоро вспыхнут фейерверки, станут палить орудия. Праздник продолжается. Впереди ночь — время Сандро Кавалли, Стража Ночи Венеции. Лаура страдала. Ей хотелось услышать его слова и обещание заботиться о ней всю жизнь… Но нет, сегодня единственным обещанием станет клятва Венеции Морю.

* * *

Боже, только бы успеть! Голова болела, словно раскалывалась на куски.

Очнувшись на темной улице, Сандро не терял времени на обдумывание случившегося или составления плана действий. Он прыгнул в лодку и взялся за весла. От непомерных усилий уже ныли плечи.

На горизонте ярко, подобно огромному драгоценному камню, сиял «Буцентавр», переливаясь золотым и алым убранством. Там сейчас вся знать республики!

И никто не подозревает, что судно обречено. Корабль смерти.