Хозяин Соколиного гребня - Кэтрин Коултер

– Ты не умрешь, и я запрещаю тебе говорить такие вещи. Когда ты будешь рожать, я буду с тобой, и все будет хорошо.

– Мой отец никогда не приближался к Сайре, когда она рожала ему очередного сына.

– А Меррик оставался рядом с Ларен оба раза, когда рождались их сыновья. В Ирландии что, есть обычай, что муж должен уйти из дома, когда у его жены роды?

– Мне всегда казалось, что мужчинам не хочется быть рядом со своими женами, когда они рожают, – сказала Чесса. – Мой отец в этих случаях всегда покидал дворец и уезжал на охоту.

– Когда придет твой срок, я не уеду на охоту. Чесса поцеловала его в грудь.

– Я помню, что Сайра и сама не подпускала к себе моего отца, когда ее срок был уже близко, потому что тогда она становилась толстой и некрасивой. Я слышала, как она говорила об этом с одной из своих дам. Мне она, конечно, ничего такого не говорила. И сказать по правде, мне она не казалась некрасивой, даже тогда, когда у нее вырастал огромный живот.

Клив погладил ее бока, потом живот.

– Я не оставлю тебя, когда ты будешь рожать моего ребенка, – сказал он. – Ни за что не оставлю.

– Ты готов мне в этом поклясться?

– Даже если ты станешь похожа на Равнольд, любимую свинью Ларен, я все равно тебя не покину. Я буду обнимать тебя каждую ночь, чтобы тебе не было одиноко и страшно.

Чесса куснула его в подбородок и быстро взгромоздилась на него.

Это его озадачило:

– Что-то я тебя не понимаю, Чесса. Ты забеременела. Мое семя оплодотворило тебя. Почему же ты такая ненасытная? Ведь теперь в этом деле нет большой нужды, разве не так?

Она наклонилась и снова укусила его в подбородок.

– Это нужно не ребенку, – шепнула она, – а мне.

* * *

– Прибыл посланец от короля Ситрика, – сообщил Игмал. – Он говорит, что знает тебя, Чесса.

Чесса вытерла руки шерстяной тряпкой, одернула платье, сняла с головы платок и вышла за ворота. Перед ней стоял Бродан, ее брат, а за ним – две дюжины воинов во главе с Кулликом, телохранителем ее отца.

– Бродан! – радостно крикнула она и бросилась в его объятия. – О, Бродан, Бродан, ты приехал, приехал, – повторяла она, целуя брата. – Я уж и не чаяла когда-нибудь свидеться с тобой, братец, и вдруг – такое счастье! – ты здесь. Надо же, как ты вырос! Кстати, как ты нас нашел? Нет, вы только посмотрите, как он вымахал! С виду уже почти взрослый парень) И какой пригожий! Глаза темные, горячие, совсем как у нашего отца. Уверена, что девушки тебя обожают.

Поскольку Бродану было еще всего-навсего восемь лет, эти восторженные похвалы не пришлись ему по вкусу. Заметив его смущение, Чесса оборвала свои излияния и крикнула:

– Клив, скорее иди сюда и познакомься со своим шурином Броданом.

За последние полгода Бродан действительно заметно возмужал. И он в самом деле обещал стать красивым мужчиной. Глядя на него, Чесса невольно подумала об Атоле и мысленно помолилась каждому богу, которого знала, чтобы ее младший брат вырос порядочным и достойным человеком, не таким, как Атол.

Бродан вскинул голову и устремил взгляд на Клива. Чесса заметила, что он вглядывается в ее мужа, как один взрослый мужчина вглядывается в другого, стараясь высмотреть в нем все сильные и слабые стороны. Именно так учил его их отец.

– Я помню тебя, – сказал Бродан. – Ты был послом герцога Ролло. Когда твой гонец приехал с Ястребиного острова в Дублин и сообщил моему отцу, что ты женился на Чессе, отец три дня рвал и метал. Он ругался последними словами, пинал мебель и орал на всякого, кто к нему приближался, – даже на мою мать. Мать не понимала, что на него нашло, м очень удивлялась. Но потом отец снова начал улыбаться. Я слышал, как он сказал матери, что ты хороший человек и что Чесса считает тебя совершенством и даже находит красивым твое лицо. Он сказал, что коль скоро она не замечает твоего шрама, то, должно быть, действительно очень сильно влюблена в тебя. Так что он согласен на этот брак. Не сказал бы, что он в восторге, но он согласен.

– Рад это слышать, – ответил Клив, дружески сжав плечо своего восьмилетнего шурина. – Мне вовсе не хотелось, чтобы твой отец явился сюда во главе войска, чтобы перерезать мне горло.

– Отец сказал, что Чесса сама перережет тебе горло, если будет за что.

– Это точно, – кивнув, подтвердил Клив.

– Странно, что отец отпустил тебя в Шотландию, – заметила Чесса. Решение отца в самом деле удивило ее – ведь Бродан в конце концов был совсем ребенок, а такое дальнее путешествие всегда сопряжено с опасностью.

– Я хотел посетить Айону[9], где жил и проповедовал святой Колумба. Кстати, вам известно, что много лет назад король Кеннет приказал увезти его останки с Айоны и перезахоронить их неподалеку от Скоуна?

– Да, – сказал Игмал. – Мой дед рассказывал мне, что после того, как Кеннет объединил скоттов и пиктов, ему захотелось показать всем, что скотты лучше, чем пикты, потому что он перенес свою столицу из Арджилла в Скоун. Он увез кости бедного святого Колумбы из монастыря на Лионез и перевез Камень судьбы из Данадда в свою новую столицу Скоун. Мой дед терпеть не мог этого коротышку Кеннета за то, что тот столько всего наворотил, и ругал его на все корки.

– А что из себя представляет этот Камень судьбы? – спросила Чесса.

Бродан понизил голос до шепота:

– С виду это просто обычная плита из песчаника, но именно она служила подушкой Иакову, сыну Исаака и внуку Авраама, когда он видел сон об ангелах и лестнице, ведущей на небо.

– Ты стал христианином, Бродан? – спросила Чесса. Имена, которые упомянул ее брат, были ей неизвестны, но она ясно расслышала благоговение, прозвучавшее в его голосе.

– Да, Чесса. Я сказал отцу, что хочу пожить в монастыре на Айоне.

– О, – сказала Чесса. Ее брату было всего восемь лет – так неужели в столь раннем возрасте он уже знал свое предназначение? Конечно, он всегда был не по годам серьезным, но ведь в прежние времена ему так нравилось ходить с ней на рыбалку. Чесса вспомнила, как рыбу глэйли, которую они поймали вместе с Броданом, подали на стол, когда Клив ужинал в королевском дворце в Дублине.

– Как отец, Бродан? Он здоров?

– Да, как всегда. Мать родила ему еще одного сына. Я сказал ему, что, имея еще четырех сыновей, он не нуждается во мне и может отпустить меня с легким сердцем. Он ответил, что спросит совета у звезд, а потом сказал, что они расположены благоприятно и со мной ничего не случится.

– Чародей всегда останется чародеем, – пробормотал Клив.