Тени столь жестокие - Лив Зандер

— Малир… — проговорил рядом Себиан. — У некоторых солдат рядом с ним есть теневые метки. Где бы она ни была — она за ними.

Улыбка скользнула по моим губам. А я ведь успел испугаться, что придётся снова отпустить Брисдена. И я бы отпустил… лишь бы подарить моей связанной хоть мгновение дольше вдали от этих чудовищ? Да, я бы это сделал.

Но, увы, в этом не будет нужды.

Я встретился глазами с Себианом всего на долю секунды — и без слов мы поняли друг друга. И рванули вперёд.

Себиан метнулся первым, его кинжалы рассекали воздух. Солдаты падали, хватаясь за горло или за животы, тьма сочилась из их ран, когда клинки находили цель с жуткой точностью.

Аскер двигался в такт со мной, его меч встречался с вражеским в резкой какофонии ударов и хрипов.

— Сверху, слева!

Я тут же поднял меч, перехватывая опускающийся клинок. Удар пробежал дрожью по всей руке, но я удержался, взглядом выискивая Брисдена среди хаоса. Где ты?

— Сзади! — снова прорезал голос Аскера.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от метнувшегося копья, и рассёк грудь врага, одновременно заметив знакомый оттенок каштановых волос. Вот ты где.

Чистая, неразбавленная ярость захлестнула меня, вела мой меч с убийственной сосредоточенностью. Он стал продолжением моей ненависти, каждый взмах напоён годами мучений. Один удар — отрубленная рука. Другой — пробитое лёгкое. Тела осыпались за мной, пока я прорубал кровавую тропу вперёд к расплате, что ждала столько лет. Я был уже близко.

— Брисден, — зарычал я, сердце билось в груди, словно готово было разорвать её изнутри.

Он расставил ноги шире, тяжело дышал, лоб блестел от пота — след слишком лёгких лет и слишком малого труда.

— Ах, мальчик Ворон явился прикончить меня.

— Прикончить? — смех разнёсся в моей пустой груди, свободный и глубокий, как никогда. — Нет. Нет…

Одним рывком я ударил мечом о его клинок. И снова. И снова. Его лезвие дрожало, едва успевало отбить мои удары, каждый из которых нёс в себе десятилетие позора. Так, шаг за шагом, я гнал его в угол.

Он застонал, попытался нанести встречный удар, но его движения были медлительны, неловки, дыхание вырывалось рваными толчками.

— Это вряд ли можно назвать честным боем. Я стар…

— А я был юн. — Уже не ребёнок, но ещё не мужчина, лишённый чести, достоинства и всего доброго, что во мне было. — Невинен. — Ещё один взмах клинка. — Чист. — Я ударил его ногой в грудь, отправив кувырком назад, пока он не рухнул на спину с протяжным стоном. — Беспомощен.

Я выбил меч из его рук, и тот со снопом искр заскользил по камню. Затем я навалился коленом на его грудь и прижал окровавленный клинок к его рту, наблюдая, как лезвие вдавливается в уголки губ, как ручейки крови стекают по его щекам. Ах, и как он хрипел, захлёбывался, как пузыри лопались в глубине горла, когда я медленно рассекал его лицо.

Но нет… Я не прикончу его.

Пока нет. Не так.

Какое же в этом удовольствие?

Я вскочил, бросившись за Себианом в коридор, откуда появился Брисден.

— Свяжите его тенями! Кто даст ему умереть — умрёт вместе с ним!

Он ощутит мою ненависть позже.

А сейчас — на первом месте была любовь.

Глава 46



Галантия

Наши дни, королевская крепость

Я уставилась вниз на груду обломков и теней, навалившихся на лестницу из подземелья, из которого только что выбралась, в ушах звенело. Рука, что всего мгновение назад пыталась схватить меня, теперь торчала из завала, её пальцы судорожно царапали камень, чернея. Костяшки выгнулись, сводясь в уродливый, подагрический застывший жест.

Зрелище должно было вызвать отвращение, даже ужас, но тени в моей груди извивались в дикорастущем восторге, требуя новой смерти. И я, пожалуй, могла бы им уступить… если не найду Малира и Себиана, добавив свою долю. Я могла быть ткачом смерти, но всё ещё оставалась смертной, явно лишённой изящества в обращении с этим даром. Я ведь всего лишь хотела оттолкнуть его, а не вызвать… то, что случилось здесь.

Откашляв пыль из лёгких, я двинулась по коридору, стекло хрустело под моими шагами. Ветер рвался сквозь странные металлические сплетения, облепившие разбитые окна справа, и выл, смешиваясь с…

Это что? Колокол?

Тяжесть ужаса спала с моей груди. Неужели Вороны нападают? Где были главные ворота? Сколько ещё до того, как они их прорвут?

Из близких комнат и коридоров доносился хаос. Гул шагов и звон доспехов разгоняли мой пульс. Ещё солдаты?

Тени пульсировали между пальцами моей правой руки, в такт с бешеным сердцем, вытягивая чернильные щупальца к левой ладони и вновь впитываясь внутрь. Они бурлили в самом центре — скребли, царапали, когтями рвали по рёбрам, словно зверь, решивший прорваться сквозь кости. И подумать только, что Малир носил это в себе годами…

Что-то шевельнулось на краю моего зрения.

Я замерла.

Две служанки бросились ко мне, одна прижимала к груди серебряный поднос. Их лица были раскраснелы и полны ужаса. Они судорожно держали белые чепцы на головах, то и дело оборачиваясь, будто ожидая, что за ними гонится демон.

Или Ворон…

Одна из них наконец отвела взгляд назад и посмотрела вперёд. Наши глаза встретились, и её зрачки расширились. Выпустив крик, она оступилась, рухнула на пол, а поднос с громким лязгом покатился рядом.

Другая едва не налетела на неё, отчаянно удерживая равновесие и глядя на меня из-под панически распахнутых век.

— Помилуйте! Помилуйте, умоляю!

Тени кусали мои пальцы с такой яростью, что лоб покрылся потом, но я втянула их в поглощающую руку.

— Главные ворота. Где?

Упавшая служанка вскочила на ноги и дрожащей рукой указала в сторону коридора, из которого они прибежали.

— Через тронный зал.

Обе разом взорвались новыми мольбами и, чуть не запутавшись в собственных юбках, умчались за угол.

Я сделала шаг к брошенному подносу, лежавшему на полу, и глянула вниз. Лицо, иссечённое чёрными прожилками. Тени, струящиеся сквозь светлые волосы. Глаза, погружённые в смолу. Да, я бы тоже убежала…

Я поспешила в коридор — прямо в хаос. Поток обезумевших слуг пронёсся мимо, так поглощённых бегством, что большинство даже не заметило меня, их губы бормотали молитвы. Но вот солдаты, проталкивающиеся сквозь толпу прямо ко мне…?

Я опустила взгляд и прижалась к правой стене, чуть разворачивая корпус наружу,