Рождество наступает все раньше - Валери Блок

Джастин сидела на шестнадцатом этаже в комнате для совещаний вместе с генеральным директором «Пресижн инструментс» Винсентом Барри (Господь – истинный комедиограф), с его юристами, его экономистами и штатным судебным поверенным. Король пинцетов унаследовал преуспевающее дело, но столкнулся со спадом спроса на стальной инструмент, слишком много потратил на расширение присутствия на рынке хирургического оборудования, а потом оказался на мели и не смог провести модернизацию. Во время совещания в Питтсбурге во вторник брокер из Филадельфии убедил его продать дело по частям. Сегодняшние обсуждения в здании «Пэкер Брибис» были посвящены полной ликвидации.

Джастин не знала почти ничего про Никки Лукаша. Он родился в Бостоне, занимался плаваньем, он не ест рыбу. Она полагала, что он католик, но он об этом никогда не говорил, да и ни о чем другом, если она не начинала разговор первой. В каком-то смысле ей казалось, что даже Митча она знает лучше, чем Никки, – странно, учитывая, что она недавно спала с ним (даже если это заняло всего полторы минуты) и, может быть, носит сейчас его ребенка.

Ой! О чем это она думает?

Винсент Барри был лысым мужчиной с мясистым белым лбом и привычкой вставлять в свою речь «это» где ни попадя:

– Мой, это, брокер сказал, что, это, во-первых, следует продать питтсбургские заводы, – бубнил он взволнованно. Барри не выглядел бы так ужасно, даже если бы полностью облысел, – у него хорошая форма головы.

– Простите, но эта мелкая распродажа не имеет смысла, – пришлось вставить Джастин. – Ваше оборудование устарело, цеха в беспорядке, и вы ни за что не вернете вложенных денег. Но если вы сохраните два завода и продолжите производство, то вернетесь на рынок уже через два года.

– Ну, конечно, это вариант, – сказал один из экономистов, – но мы думали, лучше продать побыстрее, чтобы устранить тревогу, от которой лихорадит всю компанию.

– Если вы сделаете так, то сохраните рабочие места, – добавила она.

– Я не могу платить за эти рабочие места, – сухо отозвался Винсент Барри.

– Штат Пенсильвания даст вам субсидии, – заверила она его. – Банки профинансируют остальное. Вам лично почти не придется ни за что отвечать.

Он встал.

– Какого, это, хрена, ты, по-твоему, здесь делаешь?

Очередной галантный клиент.

– Прошу прощения?

– Это я прошу прощения, но я спрашиваю, это, тебя, какого хрена ты, по-твоему, здесь, это, делаешь? – Он был не только уродлив лицом, но еще и коротконог и толст. – Мы, это, не без причины выгоняем, это, людей. Мы, это, РАЗОРЯЕМСЯ.

Она не обратила внимания на тон.

– Но это не будет вам ничего стоить и позволит сохранить 219 рабочих мест. Почему бы вам так не сделать?

– Это, Джо? – окликнул он посеревшего судебного поверенного.

– МЫ здесь клиент, мисс Шифф, – тихо сказал Джо.

– Вы думаете, мы здесь, это, занимаемся благотворительностью?

Все посмотрели на нее.

– Но вам же нечего терять, – начала она, но клиент ее перебил.

– Звони, это, партнеру, – сказал он. – С меня, это, хватит.

Она попросила Митча позвонить Дриггсу и осторожно прошла по застланному ковровым покрытием коридору в свой кабинет. Она рассуждала абсолютно здраво. Но по отношению к людям, которые имеют власть, такое поведение ставит тебя под удар.

Она взяла трубку, чтобы позвонить Роберте. Нет: она всегда так делает. Надо прекращать.

Никки прав. Она отдавала им все, что у нее было, отдавала с религиозной отрешенностью, постоянно, не задумываясь. А сейчас все, ради чего она трудилась, отправилось на помойку из-за эгоистичных капризов лысого, глупого, расточительного короля пинцетов с дурацкими словами-паразитами.

Дриггс ворвался, не постучав.

– Я не понимаю, как ты могла такое сказать, Джастин, – завопил он в бешенстве, весь потный. – Я думаю, ты испортила на хрен наши отношения с этим клиентом, Джастин. Что с тобой ТАКОЕ?