Такая разная любовь - Маргарет Пембертон

И тут обеим подругам одновременно пришла в голову невероятная мысль. Лицо Примми осветилось радостью и надеждой. Джералдин побелела от гнева.

Забыв об Элис, они выскочили из «феррари» и побежали по булыжному двору.

Джералдин первой вбежала в распахнутую настежь боковую дверь. Ее глаза воинственно сверкали. Примми вслед за ней взлетела на крыльцо, бросилась в кухню и там застыла от неожиданности, увидев огромный клубок всклокоченной шерсти, развалившийся на одном из разноцветных ковриков Амелии.

Джералдин влетела в холл, не обратив внимания на собаку, и ворвалась в гостиную.

— Какого черта ты здесь делаешь? — воскликнула она, когда Кики отвернулась от окна и шагнула ей навстречу.

Кики, никак не ожидавшая увидеть Джералдин, охнула и отступила.

— Я хотела бы спросить тебя о том же, — огрызнулась она, переходя от обороны к наступлению. — Я приехала, чтобы повидать Примми. Если бы я знала, что ты здесь, то отложила бы свой визит до того времени, когда тебя здесь не будет.

— А я никуда не собираюсь. Я живу здесь. Так что уйти придется тебе!

— Кики! Ох, Кики, дорогая! Как я рада тебя видеть!

Примми вбежала в комнату, бросилась к Кики и заключила ее в объятия. Кики растерянно заморгала. Обнимавшая ее женщина средних лет была той самой матерью четверых детей с фотографии. Той, которую Кики не узнала.

— Примми? — Кики сделала попытку привести в порядок разбегающиеся мысли. — Я ведь могу остаться у тебя, правда? Это всего на несколько дней, и…

— Он так и не вернулся домой. — Лицо Джералдин побелело. Кожа на скулах натянулась. — После того как ты его бросила, Френсис так и не вернулся в Сидар-Корт. Ты уничтожила его, Кики. Ты отняла его у меня, а потом, когда он стал больше тебе не нужен, отшвырнула, словно отряхнула грязь с туфель! Ты разрушила его жизнь, мою жизнь, жизнь его отца…

— Эй! Хватит! — Кики уже оправилась от потрясения, и в ней проснулся бойцовский дух. — Если кто и разрушил жизнь Френсиса, так это он сам. Френсис сидел на наркотиках, и вовсе не я сделала из него наркомана. Он вернулся таким из этого вашего путешествия с хиппи. И не меня следует в этом винить, Джералдин. Ты сама виновата.

— Кики, присядь. — Примми отважно попыталась разрядить обстановку. — И ты тоже, Джералдин. Я заварю чай. Или, может, лучше выпьем виски?

Ни Кики, ни Джералдин не обратили на нее внимания.

— А если бы я не сбежала с ним, — добавила Кики, уже полностью овладев собой, — ты не смогла бы позволить себе ту роскошную жизнь в Париже, которую вела последние тридцать лет. Я знаю, как ты шикарно жила, видела фотографию в колонке светских сплетен.

— А в надписи под фотографией не говорилось, что я владелица заведения, предоставляющего первоклассных девушек по вызову? — язвительно поинтересовалась Джералдин. — Именно этим я и занималась последние тридцать лет. На этом и строилась моя «шикарная» жизнь.

Примми округлила глаза. А Кики, раскрыв было рот, чтобы продолжить словесную перепалку, на мгновение утратила дар речи, когда до нее дошел смысл слов Джералдин.

— Правда? — Примми и думать забыла про чай. — Так вот почему ты не поддерживала отношений со мной и Артемис?

— Да. И, опережая твой вопрос, скажу: нисколько не стыжусь того, как прожила свою жизнь. Я просто сводила красивых и умных девушек с богатыми мужчинами. Вот и все.

Накаленная атмосфера в комнате внезапно изменилась. Вспышка ярости лишила Джералдин последних сил. Перед поездкой в Корнуолл ей сделали переливание крови, но улучшения не наступило и сейчас Джералдин охватила болезненная слабость. Горечь и гнев опустошили ее.

Кики, чья агрессия объяснялась исключительно желанием оправдаться, настолько заинтересовалась парижской жизнью Джералдин, что не испытывала ни малейшего желания продолжать словесный поединок. Примми почувствовала, что кризис миновал, и облегченно вздохнула. На языке у нее вертелось множество вопросов, которые хотелось бы задать Джералдин, но она решила отложить их на потом.

Однако затишье длилось недолго.

— О нет! — внезапно вскрикнула она, глядя в окно. — Элис забралась в сад и жует там все подряд! — Примми крутанулась на месте, пулей вылетела из комнаты и бросилась к парадной двери.

— А кто такая Элис? — озадаченно спросила Кики. — Ребенок?

— Коза. И нечего тут стоять, Кики. Козы довольно сильные. Нам нужно выйти и помочь Примми.

Джералдин протягивала оливковую ветвь, и Кики оценила этот жест по достоинству. По дому разносился голос Джерри Ли Льюиса — звучала его знаменитая «Трясучка», одна из самых любимых песен Кики. Но Кики не слушала. Она уже бежала по саду, преследуя козу.