Изменница - Виктория Холт

— Бедная мисс Картер! — сказала я.

— Почему бедная? После смерти ее душа вознесется прямо на небеса. Это всем другим суждено гореть в аду.

— Моя девочка, — сказала я. — Никто не горит в аду.

— Никто, даже злодеи? Мисс Картер говорит, что она лишь повторяет Слово Божье.

— Дочка, я уверена, что это ее толкование В Библии говорится: «Покайтесь, и вам простятся грехи паши».

— Я думаю, если мисс Картер сказать, что никто не горит в аду, она очень расстроится.

— Послушай, детка, выкинь все это из своей головки. Будь доброй и разумной, и тебе не будет грозить никакой адов огонь.

Лотти засмеялась вместе со мной, но я подумала, что мисс Картер слишком уж фанатична в своей вере, чтобы ей доверять воспитание девочки.

Я хотела поговорить об этом с Жан-Луи, но передумала, решив, что не стоит беспокоить его по таким пустякам. Должна сознаться, что я сама забывала об этом, как только оказывалась наедине с Чарльзом.

Хэтти часто приходила помочь мне по дому. Я полюбила ее, потому что она оказалась очень деликатной женщиной и рядом с ней я чувствовала себя совершенно свободно.

Однажды я собиралась пойти к Чарльзу под предлогом того, что мне нужно пополнить запас опия, но, когда я открыла буфет, то увидела, что там стоит полная бутылка.

— Я решила избавить вас от необходимости идти в город, — сказала Хэтти. — Я знаю, где вы держите ключ от буфета, и, заметив, когда вы в последний раз пользовались им, решила, что вам скоро понадобится пополнить запас лекарства.

Я представила, как изумился Чарльз, увидев Хэтти вместо меня. Она лишила меня возможности побывать У него, и я ужасно на нее разозлилась. Но разве можно было ставить это ей в вину?

Однажды ей случилось присутствовать, когда я давала Жан-Луи выпить настойки опия, и она, должно быть, уловила мои тоску и отчаяние.

После того как он забылся сном, мы перешли в гардеробную и сидели там, разговаривая полушепотом.

— Иногда жизнь кажется мне такой мрачной, — сказала она. — Кто мог знать, что такое случится? Я помню, каким раньше был Жан-Луи. Тогда все было по-другому.

— Ну, а сейчас? — спросила я ее. Хэтти помедлила с ответом:

— Мне не дают покоя воспоминания.

— Но ведь все кануло в прошлое.

— Нет, это не так. Все, что случается, навсегда остается в памяти.

— Но, Хэтти, для тебя все обернулось счастливо: у тебя есть Джеймс, дети…

— Да, конечно… Однако воспоминания преследуют меня. Я думаю иногда… может, я сама хотела, чтобы так случилось…

— О чем ты? — спросила я. Хэтти посмотрела перед собой рассеянным взглядом, и я поняла, что она вспоминает Клаверинг и ту вечеринку…

— Я ушла с ним в сад… Я часто думаю о нем…

— Ты говоришь о Диконе? — спросила я. — Он — носитель зла. Где бы он ни появился, там случается какое-нибудь несчастье… Впрочем, он спас мне жизнь, и я не забываю об этом.

— Вот, вот… Ничто не бывает сплошь белым или сплошь черным. Ничто не бывает только злом или только добром. Я иногда думаю, а не заворожил ли он чем-то меня? Чем он меня привлек? Я возненавидела его. Да, возненавидела. Я чуть не умерла от стыда. И однако…

Я оборвала ее:

— Ты должна выкинуть его из головы.

— Да, иногда мне удается надолго забыть о нем. Но я часто задаюсь вопросом: не добавляем ли мы домысла к тому, что с нами случается, не приписываем ли событиям то, чего не было?

— Хэтти, ты слишком углубляешься в себя, — сказала я. — Жить надо проще.

«Жить надо проще… Какая же я притворщица!» — подумала я.

Интересно, что сказала бы Хэтти, если бы узнала, что у меня роман с доктором? А что если она узнает? Что если нам не удалось этого скрыть? Чарльз временами так выразительно смотрит на меня, даже в присутствии других. Что если и другие догадываются? Быть может, она взялась поехать к доктору за опием именно потому, что хотела помешать моему визиту к нему?

Когда человек чувствует за собой какой-нибудь грех, он становится подозрительным. Я подумала о том, что и наша встреча с Эвелиной в лесу, и поездка Хэтти к доктору — события, отнюдь не случайные.

Шли недели, похожие одна на другую. Ничто не менялось. Вот только боли, которые приходилось терпеть Жан-Луи, стали случаться все чаще. Любовь захватила нас с Чарльзом целиком. С каждой неделей мы все больше испытывали потребность друг в друге. Мы не могли подолгу находиться в разлуке и пользовались любой возможностью встретиться. Наша любовь была отчаянной до безумия.

* * *

Наступила осень.

К нам приходили письма из Клаверинга. Матушка и Сабрина хотели увидеться со мной, но, зная о том, как болен Жан-Луи, не могли позволить себе приехать к нам. Они приглашали Лотти в гости, вместе с ее милой гувернанткой. Ни к чему ребенку проводить Рождество в доме, где лежит больной.

Лотти и мисс Картер уехали в Клаверинг. В Эверсли Рождество прошло тихо. У нас собрались на праздник Хэтти, Джеймс, Изабелла, Дерек и Чарльз.

Жан-Луи чувствовал себя не настолько хорошо, чтобы его можно было проводить в холл, но мы провели много времени в его комнате, и я радовалась тому, что в тот день боли не беспокоили его.

Эвелина прислала праздничное поздравление. Она была на сносях и не могла явиться к нам, но Том Брент пришел вместе с маленьким Ричардом. Сын Эвелины оказался умным мальчиком и позабавил нас своей болтовней, но мне казалось, что он очень похож на Дикона, и эта мысль угнетала меня. Так мы встретили Новый год.

Установилась холодная погода, и появились трудности с обогревом комнат. Старинные дома славятся сквозняками, а Эверсли не исключение. Как бы ни были прекрасны высокие сводчатые потолки, у них существует недостаток: комнаты постоянно нужно отапливать камином, но и при длительной протопке часть тепла уходила вверх и не приносила особой пользы.

Холод был вреден Жан-Луи. Однажды февральским вечером я сидела с ним в его комнате. Он плохо спал накануне, и я слегка увеличила дозу опия, потому что прежняя показалась мне недостаточной.

Когда он разговаривал со мной, голос его был очень слабым.

— Кажется, я начинаю засыпать, — тихо сказал Жан-Луи. — Благотворный сон! Первейшее лекарство для души — как говорил Шекспир.

— Отдыхай, — сказала я. — Не утомляй себя разговорами.

— Я ощущаю полный покой, — сказал он. — Ты сидишь рядом, и я вижу на твоем лице отсветы огня в камине. Я не чувствую боли. Как бы мне хотелось, чтобы это длилось вечно…

Я ничего не ответила, и он закрыл глаза. Потом неожиданно сказал:

— Ты держишь ключ в том секретном ящичке, не так ли?

Я растерялась и сидела молча. Он тихо засмеялся: