Ловец мелкого жемчуга - Анна Берсенева

Впрочем, трубку сняли после первого же гудка.

– Ира, привет, – сказал он. – Георгий Турчин беспокоит, не забыла еще?

– Не забыла, – раздался в трубке невозмутимый Иринин голос; ее, как всякую вгиковскую девчонку, вообще трудно было чем-либо удивить, и уж точно не звонком среди ночи. – Только давно тебя не видела.

– Ира, извини, долго объяснять, я только узнать хотел… Помнишь, у тебя подружка была, художница, я у нее пару недель в мастерской ночевал? Она сейчас как, свободна?

– Подружка или мастерская? – засмеялась Ирина.

– Мастерская, – вздохнул Георгий. Ему совсем не хотелось сейчас болтать и шутить с Ириной, но нельзя же было ограничиться несколькими деловыми фразами после двух лет молчания. – Мне на одну ночь только, я завтра в Таганрог уеду.

– Почему вдруг в Таганрог? – удивилась Ирина. – Ты же, я слышала, квартиру купил и вообще раскрутился по маклерским делам.

– Понимаешь, так получилось, что я… – начал объяснять Георгий.

Но тут в трубке раздался шорох, грохот, и он услышал мужской голос, да что там голос – вопль!

– Гора! – раскатисто орал Валера Речников. – Елдыть твою налево, куда ж ты пропал?! Не звонит, не заходит, я уж думал, зазнался ты, так вроде на тебя не похоже! Ты где сейчас, далеко?

– Смотря от чего, – ответил Георгий.

– Да все равно, от чего, хватай тачку и дуй к нам на проспект Вернадского! Я при деньгах, заплачу, – с едва ощутимыми, но все же определенно хвастливыми интонациями заявил Валера. – Семнадцатый дом у Ирки, помнишь? И квартира тоже семнадцатая. Е-мое, Гора, бог тебя надоумил мне позвонить, не иначе!

Время в этот день стало таким плотным, что Георгий ощущал его у себя в голове как сгусток. И ничего уже не казалось ему чрезмерным.

Поэтому когда телефон зазвонил снова, он ничуть не удивился.

– Я уже еду, Валера, – сказал он. – Уже в такси.

– Это не Валера, – еле слышно донеслось из трубки. – Это Катя. Малолетникова Катя. Вы меня помните, дядя Георгий?

– Конечно, помню, Катенька. – Он вспомнил, как впервые услышал этот голосок, когда Катя рассказывала ему про лису, которая живет в запертой комнате, и улыбнулся. – А что случилось, почему ты не спишь?

– Дядя Георгий… – Катин голос задрожал. – Вы не могли бы забрать у меня Гошку?

– Какого Гошку? – удивился он.

– Котенка Гошку, которого вы мне подарили, – всхлипнула Катя. – Только он уже не котенок, он большой кот. Он такой красивый! Но мама… Мама сказала, что она его из окна вы-ыброси-ит!

Тут Катя заплакала так громко, что у Георгия засвербило в ухе.

– Катя, ну Катенька, ну перестань! – попросил он. – Это мама сегодня так сказала, а завтра передумает и никуда его не выбросит. Ты ложись лучше спать, поздно ведь.

– Ничего она не переду-умает! – еще горше зарыдала Катя. – Она сказала, до завтра пусть живет, обжора ненасытный, а если ты его и завтра никуда не пристроишь, я его в окно выброшу. А он совсем не обжора, но он же не может только хлеб кушать, а мышей же в новом доме нету… Она же выбросит, дядя Георгий, вы же ее знаете!

«Да уж как не знать», – подумал он, а вслух спросил:

– Может, ты его Сашке отдала бы?

– Сашка не возьмет. – Катя перестала плакать, и в ее голосе послышалась полная безнадежность. – Он его в ванне утопить хотел, еще когда мы на старой квартире жили, и он ему давал кусочек мяса на леске, а потом обратно из живота вытаскивал. Извините, дядя Георгий, очень жалко, что вы не можете, – вздохнув, сказала она таким голосом, что Георгий испугался.

– Погоди, Катенька, не клади трубку! – закричал он. – Ты откуда звонишь? А мама где?

– Я из дому звоню. А мама спит, она пьяная, – ответила Катя.

– Кать, – попросил Георгий почти жалобно, – давай я хоть завтра приеду, а? Понимаешь, мне самому ночевать негде, а тут еще котенок… Да приеду я завтра, честное слово! – торопливо добавил он. – Обманывал я тебя когда-нибудь?

– Никогда, – тихо и серьзно сказала Катя.