Вера для чемпиона - Дасти Винд

Медсестра отступила в сторону, пропуская меня в палату, что-то сказала, едва ли не с угрозой, но я в этот раз не поняла ни слова.

Дверь закрыли, а я замерла у его кровати. Здесь тоже уже был выключен основной свет, горели только лампочки у койки. Миша, приподнявшись на локте, чуть повернув голову в мою сторону, смотрел, не мигая, устало, измученно, с восхищением, изумлением и тоской, так, что под взглядом этим мне захотелось умереть, только бы он, этот мужчина, был счастлив всю свою оставшуюся жизнь.

- Ты прилетела, - тихо, хрипло произнес он, едва размыкая губы. Пластыри на углах шрамов, почти незаметных из-за катастрофического отека, затопорщились, когда Михаил попытался улыбнуться.

- Не надо! - я подскочила к нему, испугавшись, что он захочет подняться, и, положив ладони на его плечи, чуть толкнула назад. - Лежи. У тебя трубка дренажная сорвется.

Он мягко откинулся на приподнятое изголовье и, едва заметно улыбаясь, оглядел меня, склонившуюся над койкой. А я изучала его лицо. Правый глаз чуть заплыл, склера была красной от кровоизлияния. Про район скулы вообще лучше было не говорить. Я осторожно коснулась виска, убирая мокрые от пота волосы, запустила в них пальцы, аккуратно заведя за ухо.

Миша прикрыл глаза.

- А я думал, мне почудилось, - сглотнув, прошептал он.

- Что? - тихо спросила я, гладя его шею.

- Твой запах. Когда Соня вошла, пахло тобой, - он чуть зажмурился. - Как будто ты была рядом.

- Я рядом. Поспи. А завтра утром я снова приду.

- Нет.

- Стой! Миша, стой!

Ну что взять с этих мужчин, которые, даже будучи уставшим, ранеными, разбитыми, находят в себе силы затащить женщину к себе в койку?

Михаил развернулся и, обхватив меня поперек туловища, повалил на себя. Истошно запищала передвижная станция.

- Осторожно! Миша! Ну какого... - я заворочалась, схватила его за руку, поправляя датчик. Кто-то поспешно зашлепал по коридору. Станция, мигнув, заткнулась. Мы замерли, но и шаги затихли.

- Совсем сдурел? - прижавшись к плечу Михаила, я запрокинула голову и недовольно посмотрела на него.

- Мне нехорошо, но я не немощный и не умирающий.

- Вижу. Мог бы и не выпендриваться. А языком еле ворочаешь.

- Ложись удобней.

Я чуть отодвинулась к краю, рука Михаила легла на мои бедра.

- Осторожно, - тихо произнёс он. - Не упади.

- После самолета я уже ничего не боюсь.

- Прости меня. Я должен был быть рядом.

Он говорил уже настолько невнятно, что я едва разбирала слова. Забравшись под одеяло, я положила руку ему на грудь, теплую под тонкой больничной рубашкой.

- Спи. Не уйду, пока не выгонят.

- Не выгонят.

- Тебе удобно?

- Идеально. Не плачь.

- Откуда знаешь?

Он промолчал, глубоко вздохнув. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Сказать надо было так много, а слова не шли с языка.

Но чего мне теперь бояться?

- Миша, прости меня. Прости, что все так вышло. Я люблю твою жизнь, твой выбор, каждое решение и каждый шаг. Люблю твою целеустремленность и открытость, силу и нежность, твою внимательность и участие. Люблю тебя, всего целиком. И ты все, чем я могу дорожить теперь.

- Солнце мое... - он погладил меня по спине и заговорил медленно, через боль. - Я думал вчера, когда лежал в коридоре и смотрел в потолок, что вот сдохну сейчас, а на самолете с тобой так и не полетаю. А они все бегали вокруг, бегали... Вера... Господи, как рядом с тобою хочется жить.

Через несколько минут в палату вернулась медсестра. Я хотела было вскочить с койки, но Миша прижал меня к себе.

- You have to leave, miss(6), - строго заметила женщина.

-  She will stay here, -  не без напора ответил Михаил. - This is my future wife.(7)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍_____

*(1) У вас ещё посетитель. Вы не устали?

*(2) Я бы хотел отдохнуть.

*(3) Скажите ему, что это его вера.

*(4) Вера?

*(5) Впустите её, пожалуйста.

*(6) Вам следует уйти, мисс.

* (7) Она останется здесь. Это моя будущая жена.

- Заедем в стейк-хаус? - спросил Михаил, постукивая пальцем по рулю и глядя на светофор.

- Нас же накормили перед выпиской.

- Пюре с пюре? Я такими темпами выпаду из весовой категории.

- Тебе ещё две недели нельзя есть жесткую пищу.

- Да не парься. Все будет отлично. Ну, неприятно, но жевать можно.

- Причем тут неприятно? Тебе кости собирали по кусочкам. Дай им нормально срастись, иначе тебя неизвестно когда выпустят на ринг.

Михаил пожал плечами, ничего не ответив. Я внимательно посмотрела на него.

- Миша? Я чего-то не знаю?

- Есть одна проблема...

- Из-за имплантов?

- Нет. С этим все отлично.

- Так что? Последствия сотрясения? Кровоизлияние все-таки было? Ты будешь говорить или нет?

Михаил медленно тронулся под зеленый сигнал светофора, поднял свободную руку и постучал по виску

- Проблема с глазом. Опять образовалась гематома.

- И что? - тихо спросила я. - Почему ты не сказал сразу? Это серьезно?

- Высока вероятность образования глаукомы. Если она существенно повлияет на зрение, я должен буду выбирать - оставить ринг или учитывать риск того, что после любого боя могу остаться без глаза.

- О, - тихо сказала я и откинулась на спинку кресла.

Михаил искоса посмотрел на меня.

- Буду ходить с повязкой, как пират.

- Ты серьезно?

- Весьма. И все же надеюсь, что эта мерзкая хрень в глазу не вырастет. Короче, поехали, поедим и домой.

- Миша, - я смотрела в окно, на пальмы вдоль дороги. - Раз уж сейчас время для откровений... К тебе приходила твоя мать, когда ты отходил от анестезии.