Вояж цвета спелой вишни - Александр Бергман

— Дима, ты бы не убегал далеко, скоро уже ночь наступит.

— Мам, ты же знаешь, я не боюсь ночи.

— Зато я боюсь, — улыбнулась Катя. — Боюсь тебя потерять.

— Ночью со мной никогда ничего не случится, — бойко ответил мальчик.

— Что?! Что ты сказал, сынок? — вдруг вздрогнула Катя. Память внезапно нарисовала картину из прошлого. Тогда, в тайге, после ночного купания, когда они с Борисом лежали на берегу, он ей сказал именно эту фразу, слово в слово!

— Я сказал, что люблю ночь, и ночью со мной ничего не случится.

— Откуда ты это знаешь, сынок? — Катя взяла его за руки, и на ее глазах заблестели слезы.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил мальчик. — Просто знаю.

— Так когда-то говорил твой папа…

— Папа? Мам, а почему ты мне никогда не рассказываешь о нем?

— Ну почему, я же тебе рассказывала, что он погиб.

— Да, но ты не рассказывала, какой он был, мой папа.

— Ты знаешь, Дим, мне сейчас показалось, что ты это знаешь лучше меня.

— Я? Но ведь я его никогда не видел.

Катя вздохнула.

— Твой папа был самый лучший! Таких людей я больше никогда в своей жизни не встречала. — Из глаз Кати закапали крупные слезинки.

— Мам, а вон это не твои друзья идут? — Дима показал на двух человек, бредущих по берегу. Катя пригляделась.

— Возможно, это и они. Мы не виделись уже очень давно.

— Катя! — вскрикнула подошедшая женщина и бросилась к ней на шею.

— Вика! Моя дорогая!

— Катя, как здорово, что вы наконец-то приехали!

Они крепко обнялись.

— А меня? Кто меня обнимет? — произнес пришедший с Викой мужчина.

— Костик! — бросилась ему на шею Катя. — Ребята, как же я вас рада видеть. Вы не представляете!

— Почему же не представляем? Катюш, мы тебя так же рады видеть! Сколько ж лет прошло?!

— Ровно тринадцать. Тогда тоже был август. Ровно тринадцать лет назад.

— Ну а что же ты со своим кавалером нас не знакомишь? — спросил Костя.

— Конечно! Знакомьтесь, это Дима, — представила Катя сына.

Мальчик с серьезным видом подошел и протянул руку сначала Косте, а потом Вике.

— А ты летчик? — серьезно спросил он.

— Нет, я танкист, — так же серьезно ответил Костя. — А с чего ты взял, что я летчик?

— Я решил быть летчиком, но вот моя мама, она против, говорит, что это очень опасно. И теперь мне нужен летчик, чтобы он ее убедил.

— Ты знаешь, я попробую тебе помочь и убедить твою маму. Хоть я и не летчик.

— Да? Вот это разговор! Пойдем вперед, может, расскажешь мне о танках? Это, наверно, очень интересно. Что нам с женщинами-то здесь делать?! — Дима взял Костю за руку и увлек его вперед.

Вика смотрела на Диму, и в ее глазах блестели слезы.

— Кать, ты мне не писала о том, что у тебя есть сын! Он ведь…

— Да… Борисович он.

— Он так сильно похож на Борю! Я даже вздрогнула, когда увидела! Он даже говорит с такой же интонацией!

— Вика, ты знаешь, у него даже характер Бори.

Женщины шли по берегу, взявшись за руки, а впереди них, тоже взявшись за руки, шли мужчины, Дима и Костя.

— Кать, от тебя так долго не было вестей… Может, расскажешь?

— Да что тут рассказывать…

Катя молча шла по берегу, а потом заговорила:

— После той истории я хотела умереть. И обязательно нашла бы свою смерть, но меня еще раз спас Боря. Уже после гибели… Я узнала, что беременна. И тогда решила, что обязательно должна жить, родить и воспитать сына. Сына Бори. Иначе я бы я ни за что не осталась жить. И сейчас я живу только ради него. И только ради сына я прошла все те семь кругов ада, что выпали на мою долю после той нашей операции. — Катя некоторое время молча шла, задумчиво рассматривая песок под ногами. — Меня ведь тогда долго таскали в кагэбэ. Они так и не смогли поверить, что я не была с ним заодно. Но, к счастью, операцию засекретили, и им пришлось закрыть дело. Конечно, мне пришлось скрыть, кто настоящий отец ребенка.

— Кать, но почему Борисович? Ведь Боря, он же был… не Борис.

— Я пыталась выяснить его настоящее имя, но мне это не удалось. Кому-то там, — Катя указала наверх, — очень не хотелось, чтобы эта история всплыла наружу. На это дело наложили гриф высочайшей степени секретности и быстро замяли. Его настоящее имя мне не сказали. По-тихому уволили из органов, взяв подписку. Все, что касается этого дела, я не могу обсуждать ни с кем в течение двадцати пяти лет. А также намекнули: если буду чем-то интересоваться, меня ждет обвинение в измене и лет двадцать лагерей. А у меня Димка, и мне его нужно поставить на ноги. И я прекратила все попытки. Для меня он навсегда так и останется Борисом. Ну а как вы живете все это время? — спросила, в свою очередь, Катя.

— У нас все хорошо. Кать, я же тебе писала. Тогда, по возвращении из тайги, Костя еще некоторое время провалялся в госпитале, а потом мы сразу поженились. Сейчас у нас двое детей. Живем здесь, в Риге. Костик работает на танковом испытателем. Ты же знаешь, он без техники жить не может. А я… я счастлива с ним. По-настоящему счастлива. Кать, как же здорово, что вы приехали!

Вика вновь обняла ее.

— Катюш, извини за вопрос… у тебя кто-то есть?

— Нет. Боря, он для меня навсегда останется единственным, по-настоящему любимым мужчиной. Больше мне никто не нужен.

К ним подошли, держась за руки, Костя и Дима.

— Мам, дядя Костя меня завтра на танковый полигон обещал взять! Я надеюсь, ты возражать не будешь?

— Если только ты пообещаешь не отходить ни на шаг, — с улыбкой ответила Катя.

— Обещаю! — бодро произнес мальчуган. — Дядь Кость, дай руку, — обратился он к мужчине.

Костя протянул руку, а Димка хлопнул по ней ладошкой и произнес:

— Договорились!

— Я вижу, Дим, характер у тебя железный, как и у твоего папы.

— А ты что, знал моего папу?

— Да, знал, — просто ответил Костя.

— Расскажи, какой он был, мой папа. А то мама мне про него мало что рассказывала.

— Твой папа… — Костя с задумчивым видом стал рассматривать песок под ногами. Через некоторое время он